Смольный: от смоляного двора до монастыря

После завершения шведского периода, когда здесь находились форт и деревня, с основанием Петербурга эта местность стала частью новой столицы и начала обслуживать нужды флота. Первым значимым объектом стал Смольный двор, созданный для хранения и переработки смолы — ключевого материала для осмолки кораблей.

Смольный двор появился примерно в 1704–1705 годах, одновременно с Адмиралтейством. Точные даты в документах отсутствуют, но к середине XVIII века о нём писали как о давно существующем: «прежде сего был здесь большой дегтярный завод… сперва для Ниеншанца, а потом для Санкт-Петербургского Адмиралтейства».

Территория была хорошо организована: высокий деревянный забор, амбары, склады и сторожка. У Невы устроили пристань для разгрузки барок с бочками смолы. Из-за постоянной угрозы пожара вокруг выставляли караулы.

Исследователи расходятся во мнении о точной дате основания двора: одни относят его к первым годам города, другие — к 1720 году, когда Пётр I приказал найти безопасное место для смолы. Однако косвенные свидетельства, такие как соседние «Кикины палаты» (дом адмиралтейств-советника Александра Кикина, построенный не позднее середины 1710-х годов), указывают на более раннее появление.

Эта возвышенная часть берега Невы не подвергалась наводнениям, поэтому её начали активно заселять. Здесь поселились члены царской семьи: вдовствующие царицы Марфа Матвеевна и Прасковья Фёдоровна, царевич Алексей, царевна Наталья Алексеевна. Рядом обосновались сподвижники Петра — Яков Брюс, Апраксин, Голицыны. Брюс руководил строительством Литейного двора, по просеке которого позже проложили Литейный проспект.

Отдельного внимания заслуживает усадьба царевны Натальи Алексеевны. Она выбрала живописный участок у проезда к Смольному двору. После её смерти (1716 год) здесь появился загородный дом, перешедший к Екатерине I, а затем к Елизавете Петровне. Академик И.-К. Кеорги в 1794 году писал: «После того Пётр Великий построил там летний дом под именем Смольный дворец для царевны Елисаветы Петровны, которая обыкновенно проживала в нем несколько летнего времени».

Первоначально это был маленький деревянный домик, но к 1730-м годам усадьба разрослась. На генеральном плане 1738 года видно протяжённое здание с многочисленными пристройками. К 1747 году главный корпус разобрали, но сохранились два флигеля у Невы, прямоугольный пруд (вероятно, для рыбы) и следы террасы — остатки парадного сада. Комплекс включал также южный сад и западные огороды, исполняя роль запасного дворца для хранения припасов.

В 1730–1740-е годы район уплотняется. С юга появился двор купца Соболева, затем усадьба крестьянина Кобелева с двумя каменными домами (они просуществовали до начала XIX века). Рядом находились владения купца Уесина с огородами и деревянными строениями.

Севернее, на плане 1738 года, всё ещё обозначен «Смольной двор». Даже после переноса производства в 1733 году его постройки стояли, вероятно, приспособленные под другие нужды. С севера и запада территорию занимал Конногвардейский полк: бывшая усадьба Кикина стала полковым двором, рядом построили десять корпусов конюшен, казармы и склады. Это было новшеством — ранее гвардейцы жили по частным домам.

Перед строительством монастыря пространство попытались упорядочить: между конюшнями, амбарами и усадьбой Елизаветы разбили регулярный сад, устроили оранжереи и небольшое здание с галереей. Однако эта попытка оказалась временной.

Застройка долго сохраняла следы более раннего ландшафта. Некоторые дворы на востоке мыса стояли хаотично — исследователи полагают, что их владельцы использовали постройки, оставшиеся от шведской или финской деревни Калламари.

Внешний облик летнего дворца Елизаветы не сохранился — нет ни изображений, ни точных описаний. Усадьба просуществовала недолго: в середине XVIII века её разобрали, освобождая место для строительства Смольного монастыря, который стал архитектурным символом территории.

Название «Смольный» пережило все изменения. Как отмечают исследователи, «Смольный двор оказался таким липким, что все, что ни строилось подле него и после него, не могло отвязаться от его прозвания». От Смольного двора к Смольному дому, затем к Смольному монастырю — это имя закрепилось за местом, начинавшимся как склад смолы для кораблей.