Судьи и ИИ: новая концепция судопроизводства

Системы искусственного интеллекта (ИИ) планируется внедрить во все российские суды уже в течение года. Новая концепция исходит из презумпции достоверности решений, созданных нейросетями. Специалисты предупреждают об опасности превращения состязательного процесса в «войну роботов», а юридической профессии — в судебный инжиниринг.

Впервые о необходимости ускоренного внедрения ИИ-технологий в судебную деятельность Игорь Краснов заявил почти год назад — вскоре после назначения председателем Верховного суда России. Уже тогда он отметил: «нейронные сети никогда не заменят судью, потому что решение, особенно касающееся людских судеб, всегда должно оставаться за человеком».

6 сентября Игорь Краснов подписал концепцию внедрения технологий искусственного интеллекта в судопроизводство РФ. Ее цель — «повышение потенциала судебной системы и эффективности работы судов на основе лучших мировых практик с учетом отечественной специфики и при безусловном сохранении ключевой роли судьи в принятии решений». Авторы уверены, что программа упростит доступ к правосудию, сделает его прозрачнее, снизит нагрузку на судей за счет автоматизации рутины и уменьшит число ошибок, связанных с человеческим фактором.

Сначала ИИ передадут вспомогательные технические функции: автоматическую регистрацию входящих документов, проверку комплектности, подсудности, расчет госпошлины, выявление очевидных процессуальных нарушений. Уже на этом этапе ИИ-сервис должен предварительно оценивать необходимость возврата иска и риски его отклонения по типовым делам. Кроме того, нейросети обеспечат «умное» распределение дел между судьями, расшифровку аудиопротоколов и синхронный перевод в реальном времени.

Главный принцип концепции: «ИИ является инструментом помощи судье, а не его заменой — окончательное решение всегда остается за человеком». Участникам споров гарантируется право знать о применении ИИ и оспаривать его выводы.

При этом на искусственный интеллект возложат анализ исков, других процессуальных документов сторон и доказательств. В том числе выявление основных доводов и правовых оснований, составление краткого резюме иска, жалобы, возражений, подготовку справки для судьи перед заседанием и пересказ позиции каждой стороны. Сервис будет анализировать практику и готовить проект решения.

Уже к 1 июля 2027 года доступ к ИИ-сервисам должны получить все суды. Ожидается, что к 2030 году нейросети на постоянной основе будут использовать 95% судей. Предполагается, что искусственно будет генерироваться до половины проектов решений, причем не менее половины судьи должны принимать без существенных правок. По оценке разработчиков, реализация концепции сократит сроки рассмотрения типовых дел на 20–30%, а долю отмененных из-за ошибок решений — на 15–20%.

Очень высокими признаются риски «галлюцинаций» — выводов на основе несуществующих норм и вымышленных цитат. Поэтому судьям предписывается самостоятельно, вручную верифицировать проекты решений.

Риск «снижения независимости и инициативности судьи» разработчики оценивают как средний. Однако все механизмы, наоборот, стимулируют судей принимать предложенное системой решение «по умолчанию». В частности, судьи должны будут мотивировать отклонение ИИ-рекомендаций.

Эксперты критически оценивают такой подход. Советник Федеральной палаты адвокатов Елена Авакян, возглавляющая рабочую группу Альянса в сфере искусственного интеллекта по этике в сфере ИИ в правосудии, считает, что показатель «утверждено без правок» измеряет не качество правосудия, а степень согласия судьи с машиной.

«Несогласие становится процессуально дорогим, требующим письменного оправдания. То есть автоматизационная предвзятость — уже не гипотеза, а измеренный эффект. Таким образом, концепция правильно отвечает на вопрос „как встроить ИИ в суд“, но пока не отвечает на вопрос „как сохранить судью субъектом“», — полагает Елена Авакян.

Генеральный директор юридической компании «Орион» Дмитрий Пушкарский придерживается схожего мнения: «Спорить с машиной для судьи будет дороже, чем согласиться. Добавьте десятки дел в день — и по „простым“ спорам утверждение станет почти автоматическим. С другой стороны, если ИИ возьмет на себя черновую работу, то хотя бы по бесспорным делам решения будут появляться без задержек».

Критически настроен и председатель коллегии адвокатов «Лапинский и партнеры» Владислав Лапинский: «Уже сейчас молодежь использует ИИ для написания судебных документов. Большинство проектов решений готовят помощники судей — та самая молодежь. Такая тенденция как привычка сохранится и в последующем. Потом эти помощники придут на смену нынешним судьям. Это ненормально: оценивать обстоятельства и доказательства должны как раз люди, а не бездушные роботы! Поэтому, если не будет жесткого контроля и, соответственно, санкций к судьям-нарушителям, риск подмены мнения ИИшными судебными актами станет объективной реальностью», — убежден Владислав Лапинский.

С другой стороны, сегодня менее 30% гражданских, административных и арбитражных дел рассматривается очно — в судебных заседаниях. Подавляющее большинство — в приказном или упрощенном порядке, когда судьи читают бумаги в кабинете, чаще всего — только от истца (при вынесении приказа).

В 2025 году петербургские суды рассмотрели 861,5 тысячи гражданских, административных и арбитражных дел. 82% — в приказном или упрощенном порядке.

Участников споров также планируется обязать декларировать использование ИИ при подаче документов. Для пресечения «галлюцинаций» или намеренного искажения данных судебная нейросеть будет проводить автоматическую проверку ссылок, а при выявлении нарушений судьи вправе применять процессуальные санкции (штрафы).

Эксперты не исключают появления новой «науки» — судебного инжиниринга. Когда иски, возражения, жалобы и иные процессуальные документы будут готовиться не для восприятия судьей (человеком), а для обработки нейросетью. То есть, по сути, состязаться будут роботы.

Елена Авакян убеждена, что «наука» воздействия на ИИ суда появится быстрее, чем регулятор успеет отреагировать.

«Но это не наука, а состязательная инженерия, разновидность промт-инъекции в процессуальной форме. Главное противоядие — равный доступ всех участников споров (судей, науки, адвокатуры, прокуратуры) к процессу отбора эталонов и машинного обучения судебного ИИ», — отмечает адвокат.

Руководитель проекта LawGPT Илья Семухин также полагает, что утвержденная концепция сама создает условия для появления судебного инжиниринга.

«Технологически задача решаемая: ИИ может собирать его поблочно и каждый блок проверять на соответствие аргументам сторон, выводам судьи и решениям высших инстанций. Подобный алгоритм подготовки документов реализован и в нашем сервисе. Но трудность не в модели, а в материале. Потребуется кропотливая работа по подготовке технических блоков с привязкой каждого к норме и категории спора. Это ручная работа юристов, а не вопрос вычислительных мощностей», — поясняет Илья Семухин.

По мнению технического директора ИИ-ассистента для юристов «Стриж» Григория Старых, методы работы с ИИ и воздействия на него развиваются не медленнее самих систем. «Первым иск прочитает не судья, а система: она разберет документ и соберет из него доводы. Значит юристов будут учить писать под такого читателя — как выстроить структуру и подобрать формулировки из позиций высших инстанций, чтобы ИИ-ассистент ничего не упустил и передал позицию в нужном свете», — полагает эксперт.

Частнопрактикующий юрист Владимир Попов указывает на риски бездумной автоматизации юридической деятельности.

«Раньше немало клиентов оказывалось под воздействием примитивных судебных ток-шоу. Приходили с установкой: „Мы посмотрели ‚Час суда‘ и знаем, как должно рассматриваться наше дело“. Переубеждение отнимало очень много времени и сил. Теперь многие приходят с готовым иском, написанным бесплатной нейросетью. И утверждения профессиональных юристов о грубых ошибках нередко воспринимают в штыки. Завтра они будут рассматриваться тоже нейросетью, уже суда. Исправление ошибок, созданных некомпетентным использованием в целом нужных инструментов, потребует еще больше времени и сил», — резюмирует юрист.

Также непонятно, что считать ИИ‑документом. «На мой взгляд, важно оценивать не инструмент, а содержание. Документ подписывается человеком, который должен проверить каждую ссылку. И за ошибки ответственность тоже будет нести человек. Декларирование „сделано ИИ“ не спасет», — уверен Дмитрий Пушкарский.

Он напоминает, что уже сейчас суды применяют штрафы к участникам процессов, включающих в иски и другие документы вымышленные ссылки на нормы права или практику. Такие действия квалифицируются как «неуважение к суду». Чистосердечное раскаяние в использовании ИИ не смягчает ответственность.

Кроме того, еще в мае этого года Пленум Верховного суда России обязал участников споров предупреждать суд в случае представления «сведений о фактах, полученных с использованием технологий искусственного интеллекта». Практика применения этой нормы пока не сложилась.

Авторы Концепции признают высокими риски кибератак, утечки персональных данных и сведений ограниченного доступа. Для их предупреждения судам предписывается применять преимущественно отечественные IT-решения, размещенные в защищенном закрытом контуре судебной системы.

На форуме БРИКС в Нью-Дели Игорь Краснов заявил, что «российские суды уже начали в пилотном режиме использовать четыре большие языковые модели». Но конкретные названия не упоминаются. В рамках пилотного проекта, который реализуется в некоторых регионах (включая Петербург), для расшифровки аудиопротоколов судебных заседаний применяется отечественная платформа Unica AI от ООО «Хоппер ИТ».

Российский рынок ИИ-решений для юристов активно развивается. Некоторые сервисы готовы работать только за «гонорар успеха»: процент от успешно завершенных дел. Правда, положительный результат создатели этих систем честно не гарантируют, равно как и компенсацию причиненных ошибками убытков.

«Концепция — достаточно зрелый документ, лучший из отечественных ведомственных актов об ИИ. Вот только принципы написаны языком человека, а цели — языком производительности», — резюмирует Елена Авакян.