«Решение по мне принято»: история Трабера

Спецназ пришёл к нему рано утром 17 июня 2026 года в загородный дом. Когда силовики уже перепрыгнули ограду и коснулись двери, она сама открылась — на пороге стояли два адвоката с удостоверениями в вытянутых руках. «Товарищи, только без рук», — сказали они. Сам Трабер ждал в столовой почти в галстуке. Обыск прошёл тихо и аккуратно, почти богобоязненно. Ему, возможно, было куда нырнуть, но он этого не сделал — был битый и понимал.

Чуть позже ему разрешили позвонить с его обычного кнопочного телефона. Он сказал: «Всё кончено: решение по мне принято. Я знаю, что умру в тюрьме. Позаботься о семье». Это было похоже на последнее желание перед расстрелом.

До ареста Трабер казался сгустком противоречий. Его дом на улице Старорусской — дореволюционный, отреставрированный в глянец. Массивная дверь под старину, над которой когда-то висели бронзовые литеры — их сняли, потому что прохожие думали, что это вход в храм. Внутри — охрана, вежливая и военизированная. По мраморной лестнице с древними гравюрами о победах русского оружия провожали в кабинет, где висели масляные полотна в музейных рамах. Огромный холст XIX века изображал здание морского училища, где Трабер маршировал курсантом и стал лейтенантом-подводником. Отдельно стоял стеллаж с его офицерским кортиком и моделью атомной субмарины. Над камином — фото: Трабер что-то дарит королеве Англии. «Тщеславного иконостаса нет», — пишет автор.

Сам Трабер, по описанию, высокий, стройный, незаметно-дорого одетый, с умным худым лицом и длинными волосами — как модный столичный социолог. Но речь обратна облику: вопросы в лоб, ответы кость в кость. Он мог часами рассказывать о глубинных походах, команде «Первая, торпеда, пошла!», советском общепите, кражах на торговых этажах. Слушатели обсмеивались, расслаблялись, а потом замечали, что прошло два часа.

Он часто встречал гостей по-свойски, с подколами и матом, быстро переходил на «ты». После делового разговора обязательно затаскивал в трапезную, где были натюрморты в золоте и дефициты. Повар предлагал неразведанные блюда. Если гость отказывался, Трабер возмущался: «А на фига я повару плачу! Значит так: сейчас обсчитаю, сколько весь этот бред заморский стоит, а вы заплатите!» И беседа продолжалась с хохотом.

Характер у него был взрывной, эмоциональный. К своим он внешне крайне резок, но это была роль — как у героини фильма «Иван Васильевич меняет профессию»: «Это он из роли, из роли…» Однако когда речь шла о помощи тем, кто рядом, он «топил не по-детски»: хватал телефон, звонил влиятельным, называл их по имени. Иногда по пустякам — «мелко, Хоботов». Но был один человек, перед которым он мгновенно останавливался: поднимал указательный палец правой руки поверх головы и говорил: «Стоп! Начальник!»

После начала СВО он обрывал любые рассуждения, и патриотические, и не очень: «За мать надо стоять, даже если она не права. Не о чем говорить». Часто приезжал в госпитали, видно было, что по-человечески переживал. При этом он постоянно снимал ложу в Михайловском театре и приезжал после антракта, как профессор Преображенский.

Несмотря на огромные траты на юридические схватки с европейскими судами, которые арестовали его счета и дома в Париже и Швейцарии десять лет назад, он только бесился: «Я плачу, а ты порти им нервы». Его портовые и не портовые активы серьёзны, за ними стоят стратегические интересы дружественных стран и их лидеры. Но в том мире травоядных нет — столкновения с отечественными тяжеловесами неизбежны.

С ним тяжело, но можно привыкнуть. Тактика: когда он заряжает, дать ему выпустить пар минимум на час, не перечить, иначе прилетит: «Ух ты, мы вышли из бухты!» Когда выдохнется — предложить иную формулу. Пример: пару лет назад Трабер летел из Москвы в Питер в экономклассе, ему нахамил качок. Трабер ударил первым, ему сломали лицо и руку. Он бегал по потолку от негодования. Автор посоветовал взглянуть иначе: «Всесильный Трабер летит как рядовой и без охраны — раз; пожилому Траберу хамит громила — два; Трабер по-пацански лупит первым — три. Вывод: Трабер выиграл». Трабер ответил: «Я на это так не смотрел».

8 сентября 2026 года Илье Траберу исполнится 75. Он родился при Сталине. Как знать, может, он ещё повторит свою любимую фразу, вынесенную в заголовок интервью несколько лет назад: «Есть такая ерунда — просто жить».