Реальные и мнимые прорывы в лечении рака

В конце января США завершили выход из Всемирной организации здравоохранения, списав долг в 260 миллионов долларов. Вслед за этим в мировых СМИ появилось множество публикаций о якобы прорывных успехах в лечении онкологических заболеваний. В некоторых источниках даже высказывались предположения, что США и крупные фармацевтические компании через ВОЗ сдерживали разработки, а теперь препятствия устранены и рак скоро станет излечимым. Однако приводимые в качестве доказательства исследования, в том числе касающиеся двух российских онковакцин, такого оптимизма не подтверждают.

О том, какие прорывы в борьбе с раком действительно происходят в России и мире, рассказал Владимир Моисеенко, учёный-онколог, член-корреспондент РАН, доктор медицинских наук, заслуженный врач РФ, директор Онкологического центра им. Напалкова. В его честь названа малая планета 381458 Моисеенко в главном поясе астероидов.

Вакцины — не прививка от рака

Минздрав России в конце 2025 года выдал разрешения на клиническое применение двух препаратов — мРНК-вакцины «Неоонковак» и пептидной вакцины «Онкопепт». Однако их использование разрешено не для массовой практики, а для оценки безопасности и эффективности без контрольной группы. Показателем действенности, вероятно, станет ретроспективно оцениваемая выживаемость без признаков меланомы.

мРНК-вакцину разработали НМИЦ радиологии, НМИЦ онкологии им. Блохина и НИЦЭМ им. Гамалеи, пептидную — Центр физико-химической медицины им. Лопухина ФМБА.

«Нет, это еще не применение на практике, а все же исследование. Непонятно, почему разрешение выдано сразу на применение без рандомизированного контролируемого исследования, — такого нет нигде в мире», — отметил Владимир Моисеенко.

Он пояснил, что стандартный регламент подразумевает последовательные этапы: доклинические испытания на клетках и грызунах, затем первая фаза на людях для оценки безопасности, вторая — для оценки эффективности при конкретных локализациях опухоли. Только после этого может быть выдано разрешение на клиническое использование. Иммунный ответ, который дают вакцины, не всегда означает противоопухолевый эффект.

Моисенко подчеркнул, что идея создания мРНК-вакцин в онкологии важна, и в этом направлении работает весь мир. Первыми на рынок, ориентировочно в 2028 году, выйдут американские разработки. Учёный также отметил, что не нашёл научных публикаций о вакцине Института Гамалеи и ничего не знает о вакцине ФМБА.

Онковакцина не является профилактической прививкой. Её изготавливают индивидуально для каждого пациента: берут опухолевый материал, секвенируют его и с помощью искусственного интеллекта выявляют потенциально онкогенные белки, которые могут вызвать максимальный иммунный ответ. Задача — «научить» иммунную систему распознавать и атаковать раковые клетки.

Исследовать новую вакцину планируют в комбинации с уже доказавшим эффективность иммунологическим препаратом пембролизумаб. «Действительно сложно понять, что в процессе лечения сработало: пембролизумаб или вакцина?» — признал Моисеенко. Оценивать эффект будут ретроспективно, и результаты станут известны не раньше чем через 5–10 лет.

Иммунотерапия уже излечивает полностью

По мнению Владимира Моисеенко, самым перспективным направлением сегодня является иммунотерапия. Она позволяет не просто продлить жизнь, но и полностью излечить часть пациентов. К ней относятся не только вакцины, но и моноклональные антитела, клеточная терапия.

«Уверен в этом. Она уже излечивает 20% пациентов с раком лёгкого, и до 40% в клинических исследованиях живы больше 15 лет без признаков прогрессирования опухоли. Это значит, что даже пациенты с метастазами могут быть излечены», — заявил онколог.

Он привёл пример с раком желудка: у около 6% пациентов выявляется микросателлитная нестабильность (MSI). При назначении после операции иммунотерапии (пембролизумаб, ниволумаб) у 60% наблюдается полный регресс. Три пациента отказались от операции, но и у них уже 4 года нет признаков опухоли.

Однако иммунотерапия имеет серьёзные побочные эффекты: активированная иммунная система может атаковать здоровые органы и ткани, что иногда приводит к гибели пациентов.

500 000 долларов за клетки-киллеры

Конъюгированные антитела — это соединение антитела, нацеленного на опухоль, с цитостатиком или изотопом, что позволяет доставлять разрушающее вещество прямо в раковую клетку. Создание таких препаратов требует высочайших технологий и очень дорого.

Перспективным методом считается TIL-терапия (опухольинфильтрующие лимфоциты). Идея, предложенная ещё в 1970-х годах Стивом Розенбергом, заключается в выделении из опухоли лимфоцитов-киллеров, их размножении вне организма и введении большой дозы обратно пациенту после курса химиотерапии.

Американским учёным удалось стандартизировать этот процесс через генетическую модификацию клеток. В Европе метод уже зарегистрирован: в 36% случаев однократное введение даёт выраженный клинический эффект. Стоимость лечения составляет 500 тысяч долларов.

В России разработкой TIL-терапии занимается лаборатория под руководством Моисеенко. Им удалось выделить и нарастить лимфоциты, но пока до 27 млрд клеток против 57 млрд у американцев. Учёный отмечает, что это очень дорогая наука, и найти инвесторов сложно, так как они требуют 100-процентной гарантии результата, чего наука дать не может.

Сода против рака

Владимир Моисеенко также занимается изучением метаболической терапии. Исследования показывают, что простые факторы, такие как физическая активность, могут влиять на развитие опухоли. Например, у прооперированных пациентов с раком толстой кишки, которые три года занимались физкультурой с тренером, показатели эффективности были выше, чем у получавших только химиотерапию.

Ранее считавшаяся маргинальной идея о влиянии соды (бикарбоната натрия) на рак также получила научное обоснование. Хотя выпить раствор соды для изменения pH всего организма нельзя, локальное закисление в области опухоли из-за плохого кровообращения можно корректировать. Контролируемое ощелачивание запускает каскад событий, приводящий к энергетическому коллапсу и гибели раковой клетки. Эксперименты на крысах показали увеличение выживаемости.

«Фармкомпании в них точно не заинтересованы, а в мире медицины рулят именно они», — констатировал Моисеенко. Он привёл данные о прибыльности иммунологических препаратов: возврат инвестиций достигает 3500%. При этом рост выживаемости для многих видов рака остаётся скромным.

Вшить «Торпедо» и излечиться…

Учёные по всему миру ищут новые показания для уже существующих препаратов. Например, анализ показал, что пациенты, принимающие бета-блокаторы от гипертонии, реже заболевают меланомой.

Особый интерес вызывает дисульфирам (известный как «Торпедо» или «Эспераль»), используемый для лечения алкогольной зависимости. Описан клинический случай: женщина с раком молочной железы и метастазами, страдавшая алкоголизмом, была «подшита» этим препаратом. Через 10 лет, после её смерти, на вскрытии не обнаружили следов опухоли. Сейчас в Китае начаты предклинические исследования дисульфирама на животных для понимания механизма его действия.

Ирина Багликова