Хозяин новых «Крестов»: тюрьма-старуха пропала

Раньше старые «Кресты» вселяли страх, но в новом изоляторе обстановка стала иной. Начальник учреждения Александр Ануфриев поделился наблюдениями о том, как время изменило русскую неволю. Для кого-то это тоска, а для молодёжи — загляденье.

Встреча с полковником внутренней службы состоялась, хотя он был простужен. Его манера общения отличалась от стиля предыдущих начальников «Крестов»: если те могли быть ироничными или прямолинейными, то Ануфриев внимательно всматривался в собеседника и попросил держаться в разуме, «а то придётся потом объяснения руководству писать».

Разговор начался с провокационного вопроса о смертной казни. «У нас мораторий на исполнение смертной казни. Мораторий подразумевает приостановку. В новых «Крестах» предусмотрено соответствующее пространство для исполнения высшей меры социальной защиты?» — спросил журналист.

«В новых «Крестах» не было предусмотрено соответствующего пространства», — ответил Ануфриев, словно зачитывая справку. Он добавил, что, по его мнению, смертную казнь не введут и этого не нужно.

Полковник не стесняется своей должности. На вопрос о реакции окружающих он сказал: «Некое удивление. Не все понимают, что это такое. Я не стесняюсь этого слова — начальник Крестов».

Ануфриев пришёл в систему исполнения наказаний 13 лет назад, перейдя из военных. Он начал с должности начальника отряда в исправительной колонии ИК-4, известной как Форносово.

За эти годы контингент арестантов сильно изменился. «Тогда процентов семьдесят сидело наркоманов, был разгул наркотиков. Соответственно статьи были ещё агрессивные — разбои. А сейчас преступность… Это в основном использование наших молодых людей в качестве торпед. И это не только дропы, но и поджигатели релейных шкафов и так далее. Также преступность мигрантов резко усилилась», — отметил начальник.

Сейчас в «Крестах» содержится в среднем 3600 человек. Из них:

• 20% — иностранные граждане или лица без гражданства;
• 11% — так называемые дропы;
• 1% — поджигатели.

Опытных «пиратов» — криминальных авторитетов прошлых лет — осталось не больше десяти. «Это все большие люди, с тюремной точки зрения — порядочные, с ними интересно разговаривать», — сказал полковник.

В камерах размещают по два, четыре или шесть человек. Возникают курьёзные сочетания, например, таджик, узбек, киргиз и русский. Просьбы о пересадке к «равным» удовлетворяются не всегда — администрация действует по своему усмотрению.

В отличие от старых «Крестов», где постоянно стоял гул, в новых царит тишина. «У меня гула нет», — заявил Ануфриев. Крики родственников с воли остались, но это, пожалуй, единственная сохранившаяся традиция.

Тюремные понятия и правила, по словам начальника, исчезли. «Никаких понятий не существует. По крайней мере в Петербурге, в «Крестах» — нет. Приезжают из дальних регионов — там осталось».

Сотрудники теперь работают с другими угрозами: экстремизмом, терроризмом, радикальным исламом. С движением АУЕ*, которое признано экстремистским и запрещено в РФ, по словам Ануфриева, удалось справиться, хотя главную роль сыграло время.

Недавно полковник посетил старые «Кресты». «Надо же вдохнуть ту эпоху», — объяснил он. Из старого здания перевезли только царский сейф из кабинета начальника, который теперь стоит у Ануфриева.

Александр Ануфриев — уроженец Псковской области. Он с детства мечтал стать оперативником, следуя примеру отца, но тот был против. После службы в армии Ануфриев всё же попал в систему ФСИН и через год стал опером. «Когда тебе предлагают возглавить такой изолятор, значит, не зря работал. Значит, нельзя разочаровать», — сказал он о своём нынешнем назначении.

Средний возраст подчинённого — 30 лет. Кадровый голод достигает 50%, а зарплаты в ФСИН, по признанию Ануфриева, находятся внизу рейтинга среди силовых структур. «От пятидесяти», — сказал он о доходах рядовых сотрудников.

Ежедневно сотрудник проходит около 20 тысяч шагов. Рабочий день начальника начинается до восьми утра и заканчивается после восьми вечера, дорога домой занимает полтора часа.

Условия содержания Ануфриев оценил на «пять звёзд» с тюремной точки зрения: «Олл инклюзив. Стирают за тебя, кормят, гулять водят, книги выдают». Суточная норма на питание — 120 рублей на человека. Телевизоры есть в 70–80% камер.

Татуировки среди арестантов встречаются, но часто молодые люди набивают их без понимания значения. «Не только на плечах, но и на коленях воровские звезды набивают. Но на воле. Вы не поверите — для него это просто тату», — отметил полковник.

Многие арестанты подают заявления на участие в СВО. За 2025 год таких было сотни, а заявлений — больше пяти тысяч. «Каждый второй пишет. Но не все попадают», — уточнил Ануфриев.

На вопрос, можно ли поселить журналиста в одну камеру с арестованным за убийство, начальник ответил отрицательно: «Мы же не санаторий и не в гостинице, где подбираем клиентов на свое усмотрение».

Выходя из изолятора, журналист заметил у здания цыганок, оживлённо перекрикивающихся у ворот. Эта картина напомнила, что не всё ещё стёрто временем.