Город пропах гарью и горечью: репортаж из Туапсе

На обочине серпантина женщина в сиреневых тапочках на шерстяной носок, черных штанах и серой махровой накидке машет листовками. На голове у неё черная косынка. Она обращается к водителям: «Возьмите, лишним не будет». С листовки смотрит лицо 14-летней Валерии Боковой. Такие же фото расклеены по всему Туапсе — на столбах, остановках и заборах.

Валерию ищут десятки волонтеров и местных жителей. Она пропала после того, как дрон попал в дом на улице Сочинской, где она жила с родителями. Женщина в махровой накидке бросает вслед проехавшей машине: «Зато на развалины вы поглазеть останавливаетесь». На вопрос, кто она, отвечает: «Я просто человек. Помочь хочу… А косынка… на СВО родственника потеряла».

За её спиной пустое место — дом Боковых будто выдернули из общего ряда построек на Сочинской. Напротив, в двух километрах, из-за сопки поднимается огромный столб черного дыма, который жители наблюдают уже почти неделю.

Примерно в 18 километрах от Туапсе на обочинах видны черные лужи, а подсыхающие оставляют черную окантовку вокруг воды. В самом городе резко пахнет горящими нефтепродуктами. Столб дыма встречает приезжающих на поезде — пассажиры на 12-минутной остановке достают телефоны, снимают или звонят, пытаясь описать масштаб.

К запаху гари привыкаешь, если отвернуться от дыма. Кажется, что ничего не произошло: обычный курортный город с кафе и таксистами-зазывалами. Но на припаркованных машинах заметен черный налет — смесь пепла и нефтепродуктов. Такой же налет на плитке, на жилетах сотрудников вокзала. Повсюду черные лужи с масляной пленкой и бездомные животные с черными крапинками на лапках.

О том, что 22 апреля в городе прошёл «нефтяной» дождь, местные сообщили сразу. Молодой работник кафе говорит: «Я уже привык. Дымит и дымит. На нашу работу это не повлияло. Только посетителей мало. И я не думаю, что будет много. Ни сейчас, ни в сезон. Тут то прилетает, то горит, то нефтепродукты выбрасывает. Сезона не будет, к сожалению».

На улицах немноголюдно. Кто-то гуляет с собакой, пара пенсионеров, несколько спешащих людей. Продавцы сувенирных магазинов грустно смотрят на пустые улицы. Если идти от вокзала 10 минут, упираешься в берег. Купаться нельзя. Рядом причал и объекты, которые «фотографировать нельзя». На берегу рыбаки и девушка с кофе на лавочке. Больше никого.

Здесь же огороженный зеленой сеткой обелиск «Борцам за власть Советов» — сетка разорвана ветром. Двое молодых людей фотографируют черный дым, который висит над городом почти неделю. Впервые его заметили 16 апреля после атаки беспилотников. По версии чиновников, повреждена «инфраструктура порта» и десятки жилых домов.

Глава Туапсинского района Сергей Бойко сообщил, что в школах отменили уроки, закрылся крупный ТЦ и, вероятно, ларек с фейерверками у цистерн с нефтепродуктами. Жители жаловались на запах гари, но власти долго не объясняли причину. Чиновники просили не выходить на улицу и закрывать окна, утверждая, что воздух чист. Лишь к вечеру 16 апреля официально сообщили о пожаре: «На территории порта загорелось технологическое оборудование». Затем пошли сообщения о нефтепродуктах в реке Туапсе и Черном море. Через четыре дня новая атака дронов усилила пожар, погиб один человек на территории порта.

После первой атаки 16 апреля власти сообщили о двух погибших: 14-летней девочке и пятилетнем мальчике. Позже ошибку исправили: второй жертвой оказалась 29-летняя девушка на улице Коммунистической — по словам соседей, взрывная волна выбросила её на крышу соседнего дома. 14-летняя Валерия Бокова до сих пор не найдена, поиски идут восемь дней.

Соседка семьи Боковых вспоминает ту ночь: «Я услышала взрыв за горой. Высунулась в окно и увидела, как беспилотник медленно летит, сыпля искрами, и падает на соседний дом, где был зал. Взрыв, стекла выбило, слышу крики «Помогите!»». Пенсионерка живёт через забор, её саму «Бог уберег» — она пережила 90-е, 25 лет проработала на скорой в Сибири. Семью Боковых называет обычной, они часто помогали ей. После разговора она пошла к мусорным бакам с почерневшим пакетом, сказав, что впервые вышла из дома спустя столько дней после взрыва.

Мимо тента с волонтерами — импровизированного штаба на Сочинской — она прошла к контейнерам. Там перекусывают поисковики из разных районов края. Рядом сидит отец пропавшей девочки — крепкий мужчина в спецовке с мешками под глазами, большую часть времени смотрящий в одну точку. Поисковик говорит: «Волонтеры в лесу на гребне, вы туда в такой обуви не дойдете».

До места поисков можно пройти через разрушенный дом — от него остались только ступени, части стен в копоти, фундамент и светлая плитка на кирпичной кладке. За руинами крутая тропинка ведёт к лесной грунтовке. Участник поисковой группы из Геленджика рассказал, что ищут «живого ребенка», так как никаких останков не нашли ни в доме, ни в окрестностях.

«Ходит информация, что девочку видели. Есть слухи о следах в лесу, но мы их проверяли — только следы собак и гильзы от охотничьих ружей. Проверяли кладбище в поминальный день — могли оставить еду. Но ничего не нашли. Если она выжила и получила контузию, могла уйти куда угодно. Будем искать, пока не найдем. Тела нет — значит, надо искать».

Горожане считают историю странной. Одна жительница говорит: «Почему её признали погибшей, если останков нет? Узнаете — скажите. Я понимаю, день-два искать, но уже неделя слухов». По данным на 24 апреля, поиски продолжаются.

Евгения Третьякова, в чью квартиру дрон попал ещё в ноябре 2025 года, рассказала, что в городе никто не знает, как действовать при атаках. «Ночью стрельба и взрывы, сирены. Власти говорят прятаться в ванную, но мою ванную разворотило. Полгода назад дрон прилетел в многоквартирный дом — с тех пор ничего не изменилось. Мы не знаем, где укрытия, у кого ключи от подвалов. Сейчас масштаб разрушений больше, есть жертвы, но работы по безопасности не проводятся. Это угнетает».

Евгения жила с дочерью на мансарде на улице Коммунистической. После разрушения квартиры в ноябре 2025 года она почти полгода слышит обещания восстановить жильё, но не попала в программу ремонта. «Крышу восстановят, а квартиру — нет».

«Очень много замалчивается. Это экологическая катастрофа. Нефть с неба, дым, животные в нефтепродуктах. Власти говорят надевать маски, но помогает ли это? Глава региона должен выйти к людям и сказать, что поможет, а не делать вид, что всё нормально. В городе будто нет главы».

В день репортажа власти опубликовали сообщение, что площадь пожара на терминале сократилась в два раза, а затем ещё вдвое, но конкретные цифры не назвали. Евгения резюмирует: «Уже пятый год спецоперация, а мы живём принципом «смерть с нами никогда не произойдет». Нужны работающие алгоритмы помощи. Памятка «отойдите от окон» не помогла жителям дома на Сочинской».

Вечером 23 апреля в Туапсе снова прошёл дождь. Уровень воды в реке поднялся, боновые ограждения для сбора нефтепродуктов не выдержали, часть попала в море. Сбор ведут силы «Роснефтефлота», «ЭКОСПАС» и специалисты терминала. Пожар на терминале тушат; к вечеру 23 апреля дым стал серым вместо чёрного.

Эколог Александр Емельянов объяснил опасность дыма от горения нефтепродуктов: мелкие частицы проникают в лёгкие и кровь, особенно уязвимы дети, пожилые и люди с хроническими заболеваниями. В долгосрочной перспективе ВОЗ связывает вдыхание таких частиц с риском онкологических и неврологических болезней.

«Нефтяной» дождь 22 апреля опасен для животных, которые могут слизывать загрязнение с шерсти. Продукты горения отравляют растения, и по пищевой цепочке накапливаются тяжёлые металлы (ванадий, никель), по токсичности сравнимые с мышьяком. Мазут на птицах образует корку, блокирующую движение и дыхание; легкие фракции разрушают перья и вызывают отравление.

Директор природоохранных программ «Зеленого патруля» Роман Пукалов опроверг утверждение, что «кислотные дожди выжгут всю растительность вокруг Туапсе»: «Поражение отдельных листьев возможно, но влияние локальное. Нефтеокисляющие бактерии при положительных температурах переработают выпавшие нефтепродукты».

Таксист, проезжая под столбом дыма, жалуется на одышку и нефтяные пятна на капоте: «Пепел оттёр, а капельки — сил нет. Сейчас все на автомойку, там очередь. Оптимисты думают, что скоро потушат. Я подожду». Затем он показывает на киоск с фейерверками впритык к нефтебазе и смеётся: «Ты такое где-нибудь видел? А у нас есть. Это Туапсе!»

UPD: по данным на 18:20 24 апреля, пожар на территории терминала полностью потушен.