Петербуржец через суд добился раскрытия тайны усыновления

Житель Петербурга Алексей появился на свет в Оренбурге в 1972 году, однако в 14 лет он заметил, что совершенно не похож на своих родителей и значительно выше их ростом. Будучи смышлёным, он наткнулся на книгу об установлении отцовства и, изучив таблицы групп крови, понял, что что-то не сходится. Но тогда он не стал обсуждать это с родителями.

Лишь перед службой в армии мать призналась, что Алексея усыновили прямо из роддома. Кто его оставил, они не знали — только что это была 22-летняя женщина. Мужчину это не травмировало, он рос в любящей семье и долгое время не испытывал желания искать биологических родителей. Даже когда телевизионщики предлагали провести расследование в обмен на участие в шоу, он резко отказался.

Спустя годы Алексею понадобилось узнать своё происхождение уже по медицинским причинам: у него диагностировали удвоение обеих почек, а этот порок носит наследственный характер. Мужчина опасается, что у его детей могут развиться генетические заболевания, и для оценки рисков необходимо знать историю биологических родителей. Он обратился в комитет по делам ЗАГС с просьбой предоставить первичную запись о рождении (форма № 4) до усыновления.

Комитет ответил отказом, сославшись на тайну усыновления. В соответствии со статьёй 47 закона «Об актах гражданского состояния», «работники органов записи актов гражданского состояния не вправе без согласия усыновителей (усыновителя) сообщать какие-либо сведения об усыновлении». Усыновители Алексея умерли (в 1992 и 2005 годах), и получить их согласие невозможно. Чиновники также ссылались на статью 139 Семейного кодекса, где говорится о наказании за разглашение тайны «против воли усыновителей».

В своём иске в Дзержинский районный суд Алексей указал, что требование согласия умерших физически невыполнимо и нарушает его конституционные права. Он настаивает: закон запрещает разглашать информацию именно против воли усыновителей, а не просто без их согласия. После смерти усыновителей их правоспособность прекратилась, поэтому бессрочное сохранение тайны теряет смысл.

Алексей опирается на постановление Конституционного суда от 16 июня 2015 года, где рассматривался похожий случай — доступ к сведениям об усыновлении умершего человека для его потомков. Суд тогда указал, что информация о происхождении может быть незаменима для выявления наследственных заболеваний. Однако комитет в ответ заявил, что позиция КС касается только ситуаций, когда и усыновители, и сам усыновлённый уже умерли.

Мужчина парирует: если Конституционный суд защитил права потомков усыновлённого после его смерти, то «тем более это право безусловно принадлежит самому усыновленному при его жизни» (принцип a fortiori). Он также обратил внимание, что комитет сам советовал ему обратиться в суд, но при этом в процессе настаивал, что административное производство не позволяет обязать ведомство. Алексей считает, что чиновникам проще отказывать и отправлять людей в суды, чем изменять законодательство.

В суде комитет приводил и формальные основания: отсутствие документов об усыновлении, невозможность внесения данных в форму № 4. Однако Алексей возражал по каждому пункту. Он отметил, что в Постановлении КС прямо говорится: «Не исключается право федерального законодателя… установить специальный правовой механизм, обеспечивающий возможность раскрытия потомкам усыновленного тайны его усыновления после смерти как усыновителей, так и самого усыновленного». По мнению Алексея, комитет мог бы обобщить судебную практику и инициировать поправки, но вместо этого каждый раз отказывает.

В 2019 году Приморский районный суд Санкт-Петербурга рассматривал аналогичное гражданское дело: женщина добивалась данных о биологических родителях своего покойного отца. Первая инстанция и городской суд встали на сторону комитета, но кассация отменила их решения, указав, что законы о тайне усыновления «не препятствуют предоставлению по решению суда потомкам усыновленного после смерти усыновленного и усыновителей сведений, необходимых для реализации конституционных прав».

20 июля 2025 года Дзержинский районный суд удовлетворил иск Алексея в главном требовании: признал отказы комитета незаконными и обязал предоставить первичные сведения о его рождении до усыновления, включая данные о биологических родителях. Комитет уже заявил о намерении обжаловать решение в апелляции.