Великая: выставка Русского музея об образе женщины без современниц

Идея выставки принадлежит директору Русского музея Алле Маниловой, а за архитектурное решение отвечало бюро Planet9, известное по проекту «Первая позиция» в «Манеже». Грандиозный проект охватывает несколько веков, но сосредоточен на образах, созданных в XVIII – начале XX столетия.

Входное пространство встречает зрителя картиной Ивана Крамского «Неизвестная» (1883) из Третьяковской галереи. Кураторы называют её «русской Джокондой» — героиня нарочито анонимна, что превращает женщину скорее в художественный феномен, чем в реальную личность.

Экспозиция разбита на тематические блоки: монаршие особы (особое внимание уделено великой княгине Елене Павловне), артистки, светские дамы, героини Серебряного века. Финальный раздел «Великие миссии» представляет женщину как мать (работа Кузьмы Петрова-Водкина 1915 года), творца (портрет Анны Ахматовой кисти Натана Альтмана, 1914) и воздушную танцовщицу (эскиз афиши «Русских сезонов» с Анной Павловой работы Валентина Серова, 1909).

По словам заместителя директора Русского музея по научной работе Григория Голдовского, сердце проекта — понятие женственности, которая «не знает ни социального окраса, ни общественной позиции, это изначальное качество так называемого „слабого пола“». Однако музей предлагает вполне конкретный идеал, далёкий от повседневных реалий современной женщины.

Выставка выполняет роль убежища от рутины, подобно сериалам о Екатерине II, которые активно снимают в России. Русский музей позиционирует себя как учреждение светское, имперское и ориентированное на массового зрителя, что объясняет как дидактический тон экспозиции, так и обилие узнаваемых шедевров.

Один из ярких примеров — раздел «Плоды просвещения» с портретом Глафиры Алымовой (1758–1826) работы Дмитрия Левицкого. Воспитанница Смольного института, золотая медалистка, получившая шифр Екатерины II, Алымова была женой поэта и масона Алексея Ржевского, дружила с Державиным и Жуковским, а после смерти первого мужа вышла замуж за учителя французского, который был моложе на двадцать лет. Её биография полна событий, но на выставке она предстаёт прежде всего как идеальный образ благовоспитанной девицы.

Соседство работ XVIII и начала XX века не всегда удачно — страдает целостность восприятия. Обилие фантазийных женских образов, созданных мужчинами, современному зрителю кажется искажением. Даже сериальные Екатерины выглядят более «земными», чем героини портретов. Картина Василия Поленова «Стрекоза» (1875–76), изображающая «расплату» за беззаботную жизнь, в контексте величия смотрится неуместно.

Кураторы утверждают, что «Великая» посвящена поклонению женщине вне зависимости от её социальной позиции, воспевая природные качества: красоту, самоотверженность, доброту, верность, милосердие. Однако на деле большинство образов отражают «мужской взгляд» и стремление героинь соответствовать ожиданиям. (Пост)советский опыт современных россиянок слишком далёк от опыта дворянок и актрис XIX века.

Первый зал после «Неизвестной» заполнен парадными портретами в полный рост, где модели смотрят сверху вниз. Здесь соседствуют реальные исторические личности (актриса Мария Ермолова на портрете Серова 1905 года, Юлия Маковская кисти мужа), полулегендарные фигуры (княжна Тараканова на картине Флавицкого 1863 года) и условные образы вроде мраморной «Девушки с зеркалом» Константина Климченко (1849–1850). Цельного представления о величии на этом этапе не возникает.

Наиболее убедительным выглядит раздел, посвящённый великой княгине Елене Павловне (1807–1873). Николай I называл её «учёным нашей семьи», а современники сравнивали с Екатериной Великой. В зале представлены портреты разных лет, в том числе скульптура 1867 года работы Иоганна фон Гальбига, где 60-летняя женщина показана с достоинством, без попытки выглядеть нимфой. Портрет Полины Стрепетовой (1882) кисти Ильи Репина также избегает слащавости: актриса, подкинутая в младенчестве, изображена усталой, без макияжа, как человек, отдающий силы своему делу.

Ядром выставки стал зал со «смолянками» Левицкого — серией портретов воспитанниц Смольного института. Здесь, по мысли кураторов, формулируется суть женственности — «добронравие». Его заповеди запечатлены в картинах Алексея Бельского: «Не лги», «Не вреди никакому животному и не озлобляй его», «Не будь никогда праздна», «Не делай зла и не досаждай никому».

Для современной работающей женщины поход на выставку — это отрыв от ежедневных забот, своего рода праздное времяпрепровождение. Но заповеди, созданные для закрытого учебного заведения эпохи Просвещения, плохо соотносятся с реалиями сегодняшнего дня. Экспозиция предлагает красивое, но далёкое от современности убежище.