В голове современника: выставка коллекции Дениса Химиляйне

Денис Химиляйне — петербургский коллекционер, известный как острый наблюдатель художественной и музейной жизни обеих столиц. Выставку подготовил куратор и художник Александр Дашевский, сооснователь экспериментально-выставочного пространства «Негосударственный Нерусский Музей» и участник коллективных выставок Русского музея.

В экспозиции представлены работы Константина Симуна, Вадима Сидура, Михаила Рогинского, Владимира Янкилевского, Владимира Шинкарева, Вячеслава Колейчука, Семена Мотолянца, Лизы Бобковой, Ани Желудь, Нестора Энгельке и многих других художников.

Кураторы предваряют экспозицию мыслью коллекционера: «Искусство — это не про удовольствие, это про сложные темы и боль». Такой подход близок отечественной классической традиции, где поучение и повествование важнее простого наслаждения.

Название выставке дала скульптура Вадима Сидура «Голова современника» (1964, алюминий). В паре с работой Сергея Волкова «Голова с задрапированным лицом» (1991, бронза) она задает тон путешествию по «извилинам» сознания.

К этим двум работам напрашивается третья — подвижные «головы» современного петербургского художника Павла Бушуева. Однако и без нее мотив «головы» оказывается универсальным: всякий вдумчивый зритель способен предугадать наполнение, и выставка эти ожидания оправдывает.

Каждый зал экспозиции — это тематический отсек в голове современника. Первый посвящен образу человека труда: куратор напоминает, что эту тему осмысляют уже полтора столетия. Центральная работа здесь — инсталляция Семена Мотолянца «Голова рабочего» (2016–2017), состоящая из 24 каменных голов с вырезанными чертами лиц. Куратор характеризует ее как «обезглавленное рабочее движение».

Фотография Владимира Куприянова «Рабочие завода „Серп и молот“» (1989–1990) смонтирована с эффектом ряби, подчеркивающим ощущение утраты и разрушения. Как и работа Мотолянца, она говорит о том, что что-то сломалось и ушло, а художники чутки к поэтике обломков, которая со временем стала искусством.

Коллекционер настаивает, что искусство — не удовольствие. Вспоминается и фраза преподавателя Академии художеств: «искусство — это не большое и чистое, хотите большого и чистого — помойте слона». Переживание ущерба и мрачный юмор — важная черта искусства XX века и людей, сформированных культурой прошлого столетия. Впрочем, нынешний зритель часто приходит в модное место за легкими впечатлениями, и это понятно: могучая русская культура и так давит серьезностью со школы.

Проект глубоко отечественный: он о принятии болезненной тяги к рефлексии, неотделимой от русской и восточноевропейской культуры. В голове современника органично соседствуют документация артефактов Великой Отечественной войны (фотографические натюрморты Владимира Кустова) и деконструированные портреты классиков XIX века (серия Нестора Энгельке «Русские писатели»).

Раздел «Поле экспериментов» представляет выдержанные образы, связанные с войной: «Разорванное кольцо» Константина Симуна (2014, бронза) и «64 кг» Владимира Копейкина (2024, свинцовое знамя). Этот раздел ценен личной рефлексией и сохранением объединяющего опыта в нынешнем контексте.

В разделе «Отель „Культура“» зритель встречает серию Виталия Пушницкого «Бритва „Оккама“», которая напоминает о неотвратимом влиянии Эрмитажа. Каждый художник работает не только с рефлексией на обломках прошлого века, но и с наследием Джотто, Тициана, Веласкеса.

Куратор дает совет: «Когда современным быть тревожно, можно быть вневременным». В Петербурге этот маневр всегда удавался изящно: в культурном убежище хватит места всем, «Атланты держат небо». Коллекционер понимает, от чего зритель может искать убежища, и принимает это.

Выбранные коллекционером вещи выдают его парадоксальный оптимизм. В разделе «Странные ростки» представлены работы о победительной силе жизни: «Сельскохозяйственный алтарь» Никиты Алексеева и видео Ивана Карпова, демонстрирующее упорство растений. Это упорство возвращает к мотивам человека труда: бороться и искать, найти и не сдаваться. Сейчас такие изречения особенно актуальны — вместе с атлантами они держат то, что еще можно удержать.