Утерянная песня Цоя найдена в Швеции

В ночь на 21 июня, в день рождения Виктора Цоя, на онлайн-платформах состоится премьера документального фильма Андрея Айрапетова «Привет Карлу Густаву». В основе картины — расследование, приведшее к обнаружению неизвестной записи песни «Дети минут» в исполнении самого Цоя.

Петербургский архивист Сергей Чубраев нашёл эту запись в Швеции у Сары Океррен, которая дружила с Цоем в 1980-е годы. Песня была записана в 1988 году на вечеринке у Георгия Гурьянова. Ранее мелодия считалась утраченной: текст сохранился у Александра Липницкого («Звуки Му»), но музыку никто не мог вспомнить. В 2010 году на эти стихи Вячеслав Бутусов написал свою версию. Минусовка песни звучала в фильме Рашида Нугманова «Игла Remix», а полная версия вошла в саундтрек к альбому.

«Кассета самая обыкновенная фирмы Philips UF-I Type-I 90 минут, — рассказывает Сергей Чубраев. — С одной стороны саундтрек группы „Кино“ и Виктора Цоя к фильму „Игла“ и пара песен Джоанны Стингрей, с другой — концерт Цоя, подписанный „Витя и др. у Густава. 24.VI.1988 г.“». Сара Океррен, чей отец был генеральным консулом Швеции в Ленинграде с 1983 по 1988 год (она навещала его несколько раз в год), после 1991 года больше не приезжала в Россию. Она сохранила не только эту кассету, но и целую коллекцию аудиозаписей, документов, афиш, плакатов, книг, писем, видео и картин друзей — Цоя, Гурьянова, Тимура Новикова, Андрея Крисанова, Владислава Гуцевича, Вадима Овчинникова и других. Кроме того, в те годы она вела дневник.

«В те времена иностранные консульства активно поддерживали так называемую подпольную культуру, например тем, что приглашали художников, музыкантов и других культурных лиц на приёмы, чтобы показать, что их творчество воспринимается на Западе всерьёз, — рассказала Сара. — Этим путём и подружилась с разными участниками андеграунда, которые в свою очередь познакомили меня с Виктором». При первой встрече Цой терпеливо и медленно говорил с ней на русском, но, как потом выяснилось, она знала его хуже, чем он — английский. Сара сожалела, что они не поняли этого раньше.

Вечеринка у Гурьянова была записана случайно: обычные посиделки с напитками, у Цоя была гитара, у Сары — плеер. «Кассет пустых зато не было у меня, так что когда Витя согласился спеть любимые песни специально для нас, то Густав достал и подарил мне кассету, чтобы я смогла записать эту вечеринку», — вспомнила она. Сара не знала, что эту песню считают утраченной, и была уверена, что запись испорчена временем. Когда её удалось оцифровать в хорошем качестве, она очень обрадовалась.

Сергей Чубраев пригласил режиссёра Андрея Айрапетова снять фильм об уникальной коллекции. «Мне захотелось показать людям уникальную, на мой взгляд, коллекцию Сары Океррен в контексте найденной песни, — рассказал Чубраев. — Поэтому почти весь фильм построен на использовании художественных произведений и артефактов из её собрания».

Андрей Айрапетов ранее снимал документальные фильмы о советской и российской альтернативной культуре: «Критик», «Браво Story», «Джазист», «Stingray on the Red Wave», «Майк Науменко — звезда рок-н-ролла», «Кино-Фильм», «Коля Васин: Я Морж» и другие. В некоторых из них он уже использовал материалы, найденные Чубраевым.

«Меня всегда поражало, что многие герои моих фильмов даже не думали, что творят историю, — рассказывает Айрапетов. — Они просто хотели играть музыку, снимать кино, рисовать картины, встречаться в кафе и разговаривать до утра. А спустя десятилетия выяснилось, что именно эти люди и сформировали культурную память целого поколения». По словам режиссёра, у Цоя был талант к иностранным языкам.

«Самой сложной была работа с кассетой, — говорит Айрапетов. — Это старая любительская магнитная лента со всеми её шумами, паузами и несовершенствами — но именно в этом и заключается её магия». Он подчеркнул: «Нам было важно не „отреставрировать“ её до стерильного состояния, а сохранить ощущение живого момента — будто кто-то только что нажал кнопку „Play“. В монтаже я всё время думал о том, что зритель должен почувствовать не просто факт находки редкой записи, а то удивительное ощущение, когда прошлое, молчавшее почти сорок лет, вдруг снова начинает говорить».