Реставрация «Девятого вала»: новые открытия о картине Айвазовского

В Русском музее началась реставрация «Девятого вала» в преддверии осенней выставки к 210-летию Ивана Айвазовского. Картину разместили в зале открытой реставрации (№ 86) на четыре месяца. По словам художника-реставратора высшей категории Ольги Клёновой, сроки реальны.

Без рамы и на необычной высоте полотно кажется меньше. Айвазовский мастерски создал иллюзию пространства, наполненного водой и светом — яркий свет на картине будто концентрированный. После реставрации живопись не станет холоднее: задача состоит в консервации, а не в восстановлении авторского замысла. Визуально «Девятый вал» останется в привычных тонах, но техническое состояние улучшится.

Картина постоянно экспонировалась, её выдавали на выставки, проводили локальные укрепления. Однако радикального вмешательства не было. Впервые в зале реставрации специалисты провели полное технологическое изучение: определили пигменты, в инфракрасных лучах увидели рисунок и установили, что здесь минимум три слоя живописи. «Мы узнали, какими пигментами пользовался художник, какова палитра именно этого полотна, впервые увидели в инфракрасных лучах рисунок и установили, что здесь минимум три слоя живописи. Узнали очень много нового относительно „Девятого вала“», — рассказала Ольга Клёнова.

Три слоя — это небо с водой (первый), мачта погибшего корабля (второй) и люди на ней (третий). Каждый слой успевал высохнуть перед нанесением следующего, поэтому миф о том, что Айвазовский написал картину за три дня, не подтверждается. Небо и воду художник, вероятно, и правда написал быстро, а позднее уточнял детали: солнце, блики, пену. Пена написана фактурно, энергичными движениями кисти.

Ольга Клёнова отметила, что у Айвазовского были по-разному подстриженные кисти. «У Айвазовского тоже кисти были заточены под определённый характер живописи. Мы видели это, занимаясь картиной „Пётр I при Красной Горке, зажигающий костёр на берегу для подачи сигнала гибнущим судам своим“ (1846). Там из чёрных облаков проливаются струи дождя и заметно, что кисть у художника была заточена зубчиками, которыми он проводил (по четыре в ряд) параллельные струи. Я думаю, для изображения пены у Айвазовского тоже были специально разрыхлённые кисти», — пояснила реставратор.

Многослойность приводит к старению: у каждого слоя свой кракелюр, верхний может отслаиваться. В музее наблюдали за состоянием и до последнего не изымали картину из экспозиции, но пришло время. «Также мы выяснили, что грунт здесь лежит в два слоя, и он масляный, жёсткий. Именно этот грунт больше всего влияет на те самые процессы старения, которые мы фиксируем. Грунт приподнимает красочный слой, стыки кракелюров, влияет и на основу, втягивая её в себя», — сообщила Ольга Клёнова. Холст среднезернистый, прочный, живёт 176 лет. Специалисты укрепят его, уберут загрязнения и напитают льняные волокна целлюлозой.

Двухслойный грунт создаёт тёплый розово-жёлтый свет, который так любят зрители. На картине нет «отчаянных записей» или толстой плёнки пожелтевших лаков — только неровности. Всего слоёв лака два: авторский мастичный и более поздний реставрационный. При этом две центральные четверти полотна по вертикали ранее были промыты — с них смыли авторский лак и покрыли реставрационным. Когда это произошло, неизвестно; возможно, до 1897 года, до попадания в музей.

Задача реставраторов — утончить авторский лак на сохранившихся участках и нанести его на центральную часть, а также удалить желтоватые пятна и потёки. После выравнивания поверхность покроют современным мастичным лаком с защитой от ультрафиолета. После всех работ картина станет крепче и сможет простоять ещё 50–100 лет.

Ольга Клёнова высказала гипотезу: на картине нет самого девятого вала — той волны, которая губит корабль. Зрители видят фрагмент мачты, за который цепляются выжившие, значит, корабль уже погиб. Характерно, что Айвазовский называет полотно в честь природного явления, не делая отсылок к людям. Для сравнения — «Плот „Медузы“» Теодора Жерико: там экспрессивно изображено именно происходящее с людьми. Романтизм Айвазовского другого толка — зрелищный, но не безжалостный.