Нобелевский лауреат Мо Янь и директор Эрмитажа в СПбГУ
Китайский писатель Мо Янь, накануне собравший очередь из тысячи читателей на Литейном проспекте, выступил в Санкт-Петербургском государственном университете вместе с директором Эрмитажа Михаилом Пиотровским. Зал Здания Двенадцати коллегий был полон.
О путешествиях и необходимости заблудиться
Мо Янь рассказал, что впервые покинул родные места в 18 лет, отправившись в Циндао. Тогда поезд, который сейчас доезжает за 20 минут, делал 24 остановки. Он заблудился на складе древесины и уснул среди брёвен, после чего его искали всем миром. На вопрос родителей о пейзажах юный писатель ответил, что вокруг было одно дерево.
Михаил Пиотровский отметил, что с полутора лет путешествовал между Ленинградом и Ереваном. Он считает, что в лучших путешествиях обязательно нужно заблудиться, чтобы лучше узнать место. Недавно в Каире он специально заблудился сильнее обычного, но выбрался.
Первый визит в Россию и неожиданные наблюдения
Впервые Мо Янь побывал в России в 1995 году — это была двухдневная поездка в Краснокаменск через станцию Маньчжурия. Писатель ожидал увидеть огромные стада баранов, но их оказалось мало: как он объяснил, в Китае на гектар приходится 100 баранов, а в России — 10, отчего российские бараны «довольно жирные». Также его поразило обилие металлических предметов в магазинах — поварёшек, топоров. Второй визит состоялся в 2007 году на Московский книжный салон, но до Петербурга тогда не доехал, зато побывал в Ясной Поляне.
Писательский стол как метафора
Мо Янь поделился, что обычно пишет на маленьком столике. Однажды он завёл большой стол из красного дерева с инкрустацией, за которым было приятно сидеть и гладить, но произведения стали короче. «Великие книги пишутся на маленьком столе» — эта фраза из заглавия встречи получила прямое подтверждение.
Под влиянием Чехова: новый замысел
Третья поездка в Россию в 2025 году была вдохновлена книгой Чехова «Остров Сахалина». Мо Янь вместе с другом, каллиграфом Ван Чжэнем, посетили Иркутск, Байкал, остров Ольхон, Владивосток и Сахалин. Писатель планирует создать пьесу, посвящённую Чехову и этому путешествию.
В Петербурге Мо Янь побывал в Музее-квартире Достоевского, где сравнил свой большой стол со столом классика — тот оказался меньше половины его собственного. В Александринском театре он посидел в кресле, с которого Достоевский смотрел спектакли, и в царской ложе, отметив, что кресло Достоевского оказалось удобнее.
Михаил Пиотровский рассказал о Шанхае, который назвал одним из лучших музеев под открытым небом, и о дружбе с предыдущим директором музея Гугун в Пекине — оба оказались арабистами. Выставка из Гугуна вскоре откроется в Эрмитаже.
Вопросы истории и перевода
На вопрос о встрече с исторической личностью Пиотровский упомянул пророка Мухаммада, с которым, как он полагает, смог бы объясниться на своём арабском, а также своего отца, с которым мысленно общается ежедневно. Мо Янь заметил, что читать стихи Ли Бо на современном китайском поэт бы не понял, но, возможно, жители Чаочжоу, сохранившие танский диалект, могли бы. Сам Мо Янь предложил просто выпить с Ли Бо вина, хотя оговорился, что пьют они разное — в древности это была рисовая бражка.
О творческом процессе и полезном совете
Мо Янь признался, что не перечитывает свои романы и не правит их, считая каждое произведение отражением своего времени и состояния. Самым лёгким для него стал роман «Устал рождаться и умирать»: 430 000 иероглифов он написал за 43 дня, по 10 000 в день. Самым трудным — «Большая грудь, широкий зад» из-за постоянно меняющегося угла повествования. В трудный момент он позвонил коллеге Юй Хуа, который посоветовал: «Неважно, хорошо или плохо — ты, главное, продолжай писать». Совет помог.
Ручка против компьютера
Писатель предпочитает писать от руки, хотя в 1996 году перешёл на компьютер, но вернулся к перу, потому что стопка бумаги даёт ощущение проделанной работы, а выключенный компьютер создаёт иллюзию, что ничего не сделал. Он использует большие листы в клетку: два листа — 1000 иероглифов. Сейчас у него есть специальная бумага с именным оттиском, но на ней почему-то не пишется так же легко. Китайские коллеги иногда надиктовывают текст, но Мо Янь считает такие «дьявольские способы» уступающими письму рукой: «Для музеев останутся рукописи» — пошутил он в адрес директора Эрмитажа. Михаил Пиотровский, у которого недавно вышла книга «Я — арабист», согласился с этим.
