Люблю до смерти: почему «Обсессия» стала хитом

В кинотеатрах идет фильм ужасов «Обсессия», дебютная полнометражная работа интернет-комика Карри Баркера. Лента с бюджетом около 750 тысяч долларов только за первый уик-энд в США собрала 17 миллионов, а к настоящему моменту кассовые сборы превысили 60 миллионов. Рейтинги на агрегаторах вроде Rotten Tomatoes зашкаливают.

Сюжет строится вокруг Бэйрона по прозвищу Беар (Майкл Джонстон) — худосочного парня, работающего в музыкальном магазине со школьными друзьями. Он давно и безнадежно влюблен в яркую Никки (Инде Наварретт), которая видит в нем лишь друга. Однажды ради шутки Беар покупает в эзотерической лавке дешевую волшебную палочку, ломает ее и загадывает, чтобы Никки полюбила его больше всех на свете. Желание сбывается мгновенно: девушка прилипает к нему, умоляет о близости. Но вскоре выясняется, что такая «всеобъемлющая любовь» — настоящий ад: Никки не может без него ни минуты, впадает в ярость при попытке отстраниться и люто ненавидит всех его друзей.

Карри Баркер до «Обсессии» прославился как создатель смешных и жутковатых видеозарисовок, собиравших миллионы просмотров. Успех в интернете убедил продюсеров доверить ему полный метр, и они не прогадали. Уже после премьеры Баркер подписал контракт со студией A24 на съемки очередной части «Техасской резни бензопилой», а гиганты вроде Universal соревнуются за право заключить с ним новую сделку на десятки миллионов. Аналогичный взлет в прошлом году пережил Зак Креггер, также пришедший из онлайна и снявший успешные «Орудия» и «Варвара».

Завязка «Обсессии» традиционна — ужастики про мечты, обернувшиеся кошмаром, снимали еще тридцать-сорок лет назад. Однако лента точно воспроизводит старинное представление о любовной магии: приворот не настраивает на романтический лад, а делает жертву одержимой неутолимой страстью. Например, в древнеегипетском заклинании чародей приказывает демону: «Тащи ее ко мне за волосы... чтобы повиновалась мне до самой смерти». Такая конкретная достоверность превращает сверхъестественное из сказки в пугающую реальность.

Баркер следует тренду «умных хорроров», которые эксплуатируют личные и социальные фобии. Ари Астер в «Реинкарнации» выводит злом дисфункциональную семью, Дженнифер Кент в «Бабадуке» — опыт матери-одиночки, Джордан Пил в «Прочь» — скрытый расизм. В «Обсессии» режиссер обращается к кризису отношений: Никки заклеивает дверь скотчем, стрижет спящего Беара, занимается самоповреждениями — классическая картина абъюзивных отношений. Фильм также деконструирует ромком, переставший быть актуальным в эпоху мужского одиночества и снижения интереса к сексу и семье. Беар с его неуверенностью и страхом близости — герой нашего времени.

Однако при всех достоинствах кино получилось чересчур простоватым. Режиссер прыгает на подножку социальных хорроров, жмет на нужные педали, но делает это топорно. Низкобюджетные проекты вроде «Обсессии» полагаются на актерскую игру, но каст не отличается выразительностью. И актеры, и режиссер пережимают в каждой сцене, из-за чего саспенс скатывается в самопародию и гротеск. Чувствуется интернет-происхождение автора: он лишает себя самостоятельности, прибегает к очевидным ходам и предсказуемым скримерам. Финал угадывается с самого начала, и успех пока кажется скорее случайной удачей, чем признаком таланта.

«Обсессия» может быть неуютной и забавной, но если хочется посмотреть действительно тревожное кино о слабом мужчине в страшном мире женщин и отношений, лучше обратить внимание на недавнюю «Драму» Кристоффера Боргли с Зендеей и Паттинсоном или нашумевшего «Олененка» Ричарда Гэдда.