«Халатный» Пушкин и «Кружевница»: выставка в Русском музее

Дизайн экспозиции минималистичен, а в одном из залов свет организован при помощи торшеров. Однако кураторские тексты здесь особенно важны — они раскрывают, как портреты и жанровые сцены Тропинина образуют широкую панораму, включающую как исторические события, так и частные истории, напоминающие сюжеты из романов Бориса Акунина.

Карл Брюллов сам уступил заказ на портреты членов Московского общества сельского хозяйства Василию Тропинину (1776–1857), заявив, что в Москве есть портретист не хуже него.

Тропинин был крепостным и обрёл свободу лишь в 1823 году — по словам кураторов, «на Пасху вместо красного яичка». После этого он поселился в Москве, где сословные границы были менее строги. Он писал купцов, героев войны 1812 года, Александра Пушкина и Карла Брюллова (в знак дружбы), девушек с нежной кожей, свою супругу без прикрас — с морщинами и в повойнике, а также жанровых детей и стариков, предвосхищая передвижников. Куратор Григорий Голдовский отмечает, что Тропинин стал связующим звеном между романтизмом и передвижничеством: в его работах уже нет только романтических идеалов, но ещё нет критического реализма.

Экспозиция погружает в первую половину XIX века, сочетая романтические типажи и портреты известных современников. Среди жанровых работ выделяется «Кружевница» (1830-е) — авторское повторение версии 1823 года, за которую Тропинин получил звание «назначенного» академика. Героиня, как и многие другие персонажи художника, смотрит прямо на зрителя, излучая спокойствие и довольство, но более приземлённое, чем у крестьянок Алексея Венецианова. Самый известный портрет Пушкина — тот, что с Мойки, 12, из школьных учебников, называют «халатным» из-за халата на поэте.

Рядом с «Кружевницей» висят «Нищий старик» (1823) и «Портрет С.К. Суханова» (1823). Суханов — купец второй гильдии, глава каменотёсной артели, участвовавшей в строительстве Казанского собора. Тропинин передаёт не только внешний типаж, но и внутренний мир героев, подобно Рембрандту, — ему не важен их статус, он изображает их в расслабленном, домашнем виде, «в халате».

Михаил Сперанский на портрете последнего года жизни изображён не в домашней одежде. В целом галерея портретов Тропинина напоминает толстый роман: в залах пересекаются множество сюжетов и героев, которые одновременно смотрят на зрителя.

Отечественная война 1812 года оставила глубокий след в судьбах героев. Граф Ираклий Морков, хозяин Тропинина, возглавил Московское ополчение и воевал с сыновьями. Художнику он поручил эвакуацию имущества из имения Кукавка (Подольская губерния, ныне в основном территория Украины). Обоз прибыл в Москву уже после изгнания Наполеона, а ранние работы Тропинина сгорели во время московского пожара 2–6 сентября 1812 года вместе с домом Морковых.

Некоторые судьбы полны авантюрного романтизма. На выставке представлен портрет Варвары Лизогуб (1847) — дочери коннозаводчика Ипполита Петровского и цыганки, увезённой из хора. В 1845 году она издала повесть в стихах «Зюлейка» о гареме, и портрет подчёркивает её экзотическое происхождение.

С уверенностью смотрит с портрета Александра Киселёва (урождённая Карзинкина, дочь купца-миллионщика). В 1838 году она вышла замуж за шуйского купца первой гильдии Д.Д. Киселёва, родила двух дочерей, но затем супруги расстались. Когда братьев Киселёвых привлекли к суду из-за долгов, Александра предъявила вексель мужа на крупную сумму, чем подорвала его положение, после чего, по словам кураторов, покинула Шую. На портрете у неё прекрасный цвет лица.

Особого внимания заслуживают портреты супруги художника Анны Ивановны. Тропинин женился на ней, когда отправился в имение Моркова в Кукавке (на землях, присоединённых после раздела Речи Посполитой). Он участвовал в строительстве и росписи церкви Святого Великомученика Димитрия Солунского, и после её освящения в 1807 году они обвенчались — он стал первым, кого там обвенчали. Почти полвека прожил он с Анной Ивановной. Её портреты — женщина с мягким, но проницательным взглядом, в простой одежде — кажутся свидетельством подлинной, не показной семейственности.

До получения вольной в 1823 году Тропинин был не только художником, но и прислугой у Морковых. Однако с 1798 года он в течение шести лет числился «посторонним» учеником у профессора С.С. Щукина в Академии художеств, где учился вместе с Орестом Кипренским. После успеха картины «Мальчик, тоскующий об умершей своей птичке» на выставке 1804 года граф Морков отправил его расписывать церковь в Кукавку — возможно, опасаясь, что успешный художник захочет уйти.

На «Автопортрете с кистями и палитрой на фоне окна с видом на Кремль» (1844) Тропинин изображает себя с атрибутами профессии. Он не похож ни на ренессансного интеллектуала (хотя очки могут на это намекать), ни на художника-балагура XVII века. Перед нами человек, овладевший ремеслом, обретший степенность и не озлобившийся. Выражение его лица — такое же спокойное прямодушие, как у его героев, знающих себе цену.

Творчество Тропинина, как и работы крепостного художника Григория Сороки (чьи произведения Русский музей экспонировал в 2024 году), показывает, что крепостные мастера не склонны изображать усталость и деформации жизни. Вероятно, они достаточно сталкивались с ними в реальности, чтобы не переносить их в искусство. Возможно, не стоит слишком прямо связывать художника с его сословием — и Тропинин, и Сорока сами сделали всё, чтобы их происхождение не было главным в оценке их искусства.