Как звучит город? Музыкальная карта районов Петербурга

Концерт «Голоса районов: звуковая карта города» состоялся в Дубовом зале Дома композиторов в рамках ежегодного майского фестиваля «Ленинградская музыкальная весна». Все произведения программы были премьерами. Шесть авторов смешали акустические, электронные и живые звуки, чтобы передать уникальную атмосферу Адмиралтейского, Невского районов, Красного Села и других локаций.

Композиция Константина Степанова «Паст перфект. Проспект Просвещения» в фа-мажоре воспроизводит грохот трамваев, гудки клаксонов, визг тормозов и шум шин. Этот яркий звуковой ландшафт резко контрастирует с «Тенями Просвещения» Олега Гудачева, где слышен плеск воды у Крюкова канала и Семимостья. Авторы стремились индивидуализировать ощущения от каждого района и оформить их в целостную композицию.

Открыл программу опус Артура Зобнина «Дневники». В течение 20 дней композитор каждое утро записывал на диктофон звуки улицы Ткачей по полчаса. Полученные шумы легли в основу произведения, где они микшировались и служили фоном для живых инструментов: скрипки (Зобнин), виолончели (Дмитрий Лебедев), ударных (Андрей Тарануха) и препарированного фортепиано (Алексей Глазков). Флейтист Василий Данилин и кларнетист Александр Захаренко начинали играть из фойе, постепенно приближаясь к сцене, добавляя элементы инструментального театра. В финале долго звучит ритмичный стук — автор воспроизвел звук заводящегося трактора.

Никита Сбитнев в композиции «(не)Тихое Мурино» задавал жителям района вопрос «Где вы живете?». Их ответы — «Раньше было лучше…», «В садик до сих пор в очереди стоим», «Экология уже не та…» — с помощью электроники накладывались на пасторальную музыку флейты и простые трехзвучные аккорды. Так скупыми штрихами автор нарисовал социальный портрет удаленного от центра района, отметив его преимущества: свежий воздух и дешевизну квартир.

Олег Гудачев представил две пьесы. «До свидания, мой милый девятый этаж» (2018) написана перед переездом композитора из Красного Села в Адмиралтейский район. Для этой пьесы для виолончели и саундскейпа он использовал записи двух диктофонов: один на балконе фиксировал уличные звуки, другой — процесс сочинения на виолончели. Получился «звуковой слепок реальности», смешанный с авторским замыслом. В «Тенях просвещения» Гудачев обратился к барочным моделям, ориентируясь на Бранденбургские концерты Баха. Первая часть начинается с имитации звона колоколов Никольского собора, затем вплетаются звуки повозок, бубенцов, воды, барж и корабельных гудков. Вторая часть — «Вальс» с трехдольным ритмом, напоминающий «Песни венецианского гондольера» Мендельсона, создает фантазийный образ города XVIII–XIX веков.

«Обертоновые поля лужаек» Элины Лебедзе, посвященные Девяткино, написаны акварельными красками: нежные глиссандо, полутона, пуантилистическая капель, фруллато флейты, тихие вибрато струнных и подготовленное фортепиано. Музыка лишена линейного повествования и процессуальности, приглашая слушателя быть в моменте, создавая «воображаемый пейзаж».

Алексей Глазков запечатлел дорогу к Финскому заливу в пьесе, где мимолетный звук волны перерастает в оглушающий драйв с повторяющимся аккордовым паттерном в духе минимализма Филиппа Гласса. В аннотации говорится: «Сумерки, скорость, убегающая вперед дорога, расплывающийся в каплях редкого дождя свет автомобильных фар, окон высотных домов, светофоров, и сквозь эту мерцающую мозаику огней, вдруг возникающий серый, невероятный простор залива». Финал концерта, включавший также медитативную пьесу «Усадьба Сосновка» Зобнина, завершился этой энергичной композицией.

В целом программа, задуманная как музыкально-социальный жест, превратилась в коллекцию поэтических зарисовок и размышлений о быстротечности бытия и красоте момента, облеченных в форму программной романтической музыки.