Евгений Водолазкин: «Я не тот, кто влюбляется в собственные тексты»

В конце мая состоялся выход нового романа Евгения Водолазкина «Последнее дело майора Чистова». Книгу сопровождала громкая рекламная кампания, а критики отреагировали неоднозначно. Автор ответил на претензии в интервью.

Водолазкин считает, что негативные отзывы продиктованы эмоциями, а не рациональным анализом. «Если кратко суммировать доступные мне негативные рецензии, то вырисовывается такая картина: я гроза женщин, мигрантов и школ креативного письма, люблю начальство и «унавоживаю свой текст скрытыми и демонстративными отсылками к русской классике»», — отметил он. Писатель предположил, что раздражение вызвано многократным упоминанием книги как «самой ожидаемой».

Автор признался, что не склонен влюбляться в собственные произведения и способен смотреть на них критически. Он напомнил случай, когда один критик разбирал его предыдущий роман, используя цитаты второго повествователя, который писал плохо. «Так и в «Чистове…». Лейтенант Ведерников сам говорит о том, что поет на разные голоса», — добавил Водолазкин.

Центральная тема романа, по словам писателя, — душа и одушевленность. «Мы неоднократно обсуждали эту проблему с Татьяной Черниговской, Константином Анохиным и Александром Капланом. Это можно назвать проблемой субъектности», — пояснил он. В книге фигурирует робот Иван Иваныч, которого пытаются очеловечить, но безрезультатно. «Люди остались людьми, а Иван Иваныч, несмотря на свои обширные знания, — железкой».

Несмотря на детективный сюжет, главное расследование происходит в иной плоскости. Водолазкин признался в любви к детективам, особенно к сериалам «Коломбо» и «Пуаро». «Это победа добра над злом в самом примитивном, но в самом действенном смысле», — пояснил он.

Рассказчиком в романе выступает лейтенант Ведерников — «мерцающий повествователь», который может менять точку зрения. Такой прием позаимствован из средневековой литературы, где к субъекту речи относились вольно. «Многолетние занятия средневековой книжностью помогли мне проследить рождение современной литературы и ее детство», — отметил автор.

Водолазкин подчеркнул разницу между человеком и машиной: Ведерников одушевленный, а Иван Иваныч — нет. «Я пишу о противоположном [тому, что у Исигуро]: Иван Иваныч ничего не чувствует, ничего не боится, ничему не радуется и не может ничего хотеть», — сказал писатель. Он также сослался на архиепископа Луку Крымского, считавшего, что душа состоит из двух частей, и что человек не может создать человека из ничего.

Писатель категорически против использования искусственного интеллекта в литературе. «Мне кажется, на этой кухне надо очищать каждую морковку самому. ... текст потеряет запах жизни», — заявил он.

Комментируя речь персонажей, Водолазкин отметил, что время яркой речевой индивидуализации прошло, но она присутствует: мигранты говорят особенным языком и в итоге оказываются невиновными. Он высказался о модных словах «травма», «локация» и «постколониальный синдром», процитировав Владимира Одоевского: «Пόшло, что в ход пошлό».

Водолазкин согласился с мыслью майора Чистова, что счастливы те, в жизни кого нет событий. «Еще лет десять назад точно бы не согласился. Сейчас я понимаю слова Набокова в «Даре» про жабу...», — признался он. Писатель также рассказал случай в аэропорту Пулково, когда представительница авиакомпании напомнила ему о смирении. «Я опешил и ответил: «Простите, я забыл»».

Важной темой для автора остается вечная любовь. «Убежден: настоящая любовь вечна. ... я верю в то, что самые важные желания исполняются», — поделился он, добавив, что хочет встретиться со своей женой после жизни.