Сергей Старостин: народная культура как психотерапия

Фольклориста и музыканта Сергея Старостина в профессиональной среде уважительно величают Дедом. Он родился в 1956 году, окончил Московскую консерваторию, играет на кларнете и народных инструментах — жалейках, гуслях, калюках. Старостин основал ансамбль «Виртуальная деревня», сотрудничал с Moscow Art Trio, «Аукцыоном» и «Отава Ё», а с 2005 года возглавляет жюри Международного фестиваля этнической музыки и ремёсел «Мир Сибири», который ежегодно проходит в посёлке Шушенское Красноярского края.

По мнению Старостина, современное поколение — и не одно — живёт в состоянии культурного сиротства. Причиной стал разрыв между поколениями, произошедший в советский период. «Это всё равно что при живых родителях стать сиротой», — объясняет он. Большинство не получило от отцов и матерей свой культурный код, и теперь люди заполняют пустоту суррогатами — буддизмом, иудаизмом или поп-культурой. Самому Старостину повезло: его бабушка, «настоящий деревенский человек», привила интерес к истории рода и народной культуре.

Говоря о разнице между подлинной народной музыкой и её коммерческими версиями, музыкант предостерегает: «Не путайте божий дар с яичницей». Поп-музыка существует как коммерческий инструмент развлечения, а народная культура — самодостаточный мир, который можно унаследовать и в котором можно жить. В деревне пение не было сценическим искусством — оно являлось частью быта, помогало справляться с тяжёлым физическим трудом.

Особое внимание Старостин уделяет древним обрядам, которые выполняли функцию психотерапии. Причёт — плачи по умершим или на свадьбах — был художественным откликом на пограничные события. «Если бы не это, люди давно сошли бы с ума», — уверен он. В качестве примера фольклорист приводит колыбельную, в которой поётся о смерти матери: «Пойдем в темненький лесок, под ракитовый кусток, выкопаем ямку, закопаем мамку…». Такие песни, по его словам, помогали оставшимся принять утрату и жить дальше.

Старостин отмечает, что фольклорное движение в России зародилось в середине 1980-х — начале 1990-х, когда рухнула советская идеология и люди стали искать опору в глубине собственной культуры. Сегодня уже выросло третье поколение участников движения. Однако возвращение происходит медленно: «Потерять можно мгновенно, а восстановить очень трудно». Фестиваль «Мир Сибири», который проводится уже 22-й раз, он называет серьёзным явлением, но сожалеет, что многие посетители приходят «на попсу, потанцевать, развлечься», а до смысла не доросли.

Среди современных исполнителей, способных привести слушателей к первоистокам, Старостин выделяет группу Zventa Sventana и её вокалистку Тину Кузнецову, которую когда-то сам направил на этот путь. «Она вдумчиво работает с материалом», — говорит он. Если благодаря её музыке кто-то обратится к первоисточникам, это хорошо.

Говоря о состоянии деревни, фольклорист констатирует, что деревенский уклад разрушается. Заколоченные дома видны повсюду, и в большинстве сёл уже не поют. При этом за последние сто с лишним лет исследователи собрали огромные архивы народной музыки, но они остаются недоступными для широкой публики из-за ведомственных барьеров. «Если там записан голос моей бабушки, почему я не могу его услышать?» — возмущается Старостин. Он надеется, что открытие архивов могло бы стать чудом, ведь XX век дал возможность услышать голоса предков, которых уже нет.

Искусственный интеллект, по мнению Старостина, может принести пользу в восстановлении старых фольклорных записей — очищать звук, делать голос «почти живым». На опасения, что нейросети оглупят людей, он отвечает: «Познайте традицию — и никакое оглупление вам не грозит». Народная мудрость, заложенная в песнях, например, о Ване, который не послушал мать и порезал руки, передаётся через художественный образ и работает сильнее простых нравоучений.

Старостин призывает не «улучшать» народную культуру, а сначала напитаться ею. Каждое поколение вносило свои оттенки, но никогда не ломало основу. В подтверждение он описывает эксперимент со студентами, которые считали народную музыку примитивной: пел им хороводную песню, и они не могли заметить буквального повторения даже на 25-м куплете. «Тот, кто понимает глубину, никогда не повторяется буквально», — резюмирует он.

Отвечая на вопрос о будущем деревни, Старостин отмечает тренд: горожане сознательно уезжают из мегаполисов, создавая в сельской местности свои сообщества и обращаясь к традиционной культуре. Однако он признаёт, что возврата к прошлому богатству традиции уже не будет. «Будем надеяться, что сработают какие-то внутренние механизмы самосохранения», — заключает музыкант.