Эрмитаж открыл выставку о Екатерине I

В Николаевском зале Эрмитажа открылась главная летняя выставка — «Екатерина I». Она рассказывает удивительную историю первой женщины на российском престоле: пленной сироты неизвестного происхождения, которая стала соратницей Петра I и после его смерти два года правила Россией, воплощая его замыслы.

До сих пор не установлено, кем была служанка в доме пастора Глюка, захваченная русскими войсками под командованием Б. П. Шереметева при взятии крепости Мариенбург (ныне Алуксне, Латвия) в 1702 году во время Северной войны. По одной из версий, её отец Иоганн Рабе был квартирмейстером Эльфсборгского полка, а мать Елизабет Мориц — уроженкой Риги. По другой — Марта родилась в Лифляндии у крестьянина Самуила Скавронского. Неизвестен даже её родной язык: она понимала польский, немецкий и шведский. Однако общеизвестна история, как её сначала забрал Шереметев, затем Меншиков, а после второй встречи Пётр сказал: «Я забираю её с собой».

Куратор выставки Сергей Нилов, заведующий сектором «Зимний дворец Петра I», представляет экспозицию как историю любви и взаимной заботы длиной в два десятилетия. Она охватывает место встречи, рождение и воспитание детей (включая будущую императрицу Елизавету Петровну), подарки, которые Пётр привозил ей или делал своими руками (например, свадебное паникадило на выставке), и шпалеру о любви двух сердец.

«Она прошла путь очень непростой, потому что всегда равнялась на своего мужа и стала в какой-то момент, действительно, достойной того, чтобы занять российский трон, — рассказывает Нилов. — И Пётр Первый сделал всё, чтобы поднять её до своего уровня: сначала метресса после знакомства у Меншикова. Потом в 1712 году он берёт её в жёны как шаутбенахт, контр-адмирал (потому что как царь он на ней жениться не мог) — она становится Екатериной Алексеевной Михайловой. И только в 1724 году он поднимает её до своего уровня и делает императрицей, она стала Екатериной Алексеевной Романовой. Конечно, он скипетр из своих рук не выпустил, то есть власть ей не передал, но она стала именно Романовой, то есть вошла в плеяду правителей России».

Мемориальных предметов, связанных с Екатериной I, сохранилось немного — в Эрмитаже нет ни одного её платья. Первая выставка об императрице прошла в Екатеринбурге, названном в её честь, и включала около ста экспонатов. Увидев результат, Михаил Пиотровский решил организовать выставку и в Петербурге. Проект получился грандиозным: 450 предметов из собраний Эрмитажа, музеев Московского Кремля, РНБ, Института истории РАН и Центрального военно-морского музея.

«Выставка в Эрмитаже может похвастаться не просто качеством вещей, но и тем, что они принадлежали лично самой императрице, — подчёркивает куратор. — За время подготовки многие памятники были отреставрированы, здесь можно впервые увидеть и уникальные произведения прикладного искусства, и рисунки 1717 года, выполненные голландским мастером буквально «с натуры» Петра и Екатерины. И конечно, на выставке мы постарались рассказать именно о женщине, которая создавала домашний уют, с одной стороны, а с другой — была боевой подругой. Ведь она прошла все этапы войн Петра, которые он вел, и всегда была рядом, была тем самым тылом, на который он мог всегда рассчитывать. И конечно, она прекрасно знала его вкус — и в еде, и бытовые вещи. И женщина, действительно, была незаурядная».

Екатерина сопровождала Петра в заграничных поездках. На выставке представлена картина XV века «Христос на Страшном суде с Марией и Иоанном Крестителем» неизвестного мастера, украшавшая ратушу Эльбинга (ныне Эльблонг). Она так понравилась Екатерине, что местный магистрат подарил ей полотно.

В залах можно увидеть планы и проекты садов и зданий, построенных для неё Петром: три Летних сада, Большой луг, Екатерингоф. Ей была подарена Сарская мыза (от финского «высокое место») — нынешнее Царское Село.

Современники отмечали, что Екатерина I могла говорить с крестьянами на их языке и быть совершенно простой, а с правителями — вести себя как достойная правительница великой державы. Пётр это ценил. «Понятное дело, что ей было тяжело, — рассказывает куратор. — Она была на 12 лет моложе Петра, но, видимо, была настолько измотана этой жизнью — родите 10 детей (а плюс сколько еще выкидышей)… И всё время с ним на военных действиях, и условия жизни, конечно, были полевые. И всё-таки ведь она же соответствовала Петру. Она же могла и выпить больше любого гвардейца, и потанцевать, и физически была сильна».

Центральный экспонат — сияющая золотом парадная карета, в которой Екатерина Алексеевна ехала на коронацию в Успенский собор. Декор включает около пятидесяти изображений корон — резных и живописных. Считается, что Пётр I заказал эту карету во Франции, возможно в Версале. Её везли восемь лошадей.

Пётр I разработал всю церемонию коронации. Платье для императрицы заказали в Берлине на испанский манер, корону с бриллиантами и жемчугом изготовили на основе короны Габсбургов (от неё сохранился только остов, хранящийся в музеях Московского Кремля). Коронационный зал украшали четыре огромные шпалеры, подаренные Петру Людовиком XV в 1717 году. На выставке этот зал смоделирован: шпалеры, впервые встретившиеся вместе, окружают карету.

Среди других свидетельств коронации — чулки и туфельки императрицы, а также подзор от балдахина, под которым позднее короновались другие российские правители.

Рядом представлен трон, долгое время стоявший в Летнем дворце. В Военно-морском музее он атрибутирован как трон Екатерины II, но в Эрмитаже уверены, что предмет старше: конструкция и декор характерны для начала XVIII века. Екатерина II могла использовать его, чтобы подчеркнуть преемственность (недаром Елизавета Петровна дала невесте Петра Фёдоровича имя своей матери — и та стала Екатериной Алексеевной Второй).

После кончины Петра I церемонию прощания организовывала его жена. Император 40 дней лежал в гробу, обитом золотой и серебряной парчой (на выставке есть гравюра из собрания Института истории РАН). На третий день Карл Растрелли снял гипсовые слепки с головы, кистей рук и ступней, затем сделал восковую персону, которая хранится в Зимнем дворце Петра I. В те же дни художники писали посмертные портреты.

Траур совпал со смертью дочери пары, Натальи Петровны. 10 марта из дворца через центральное окно выносили сначала гробик с её телом, а затем гроб с телом Петра.

Пётр не готовил жену к правлению — предполагалось, что она будет царствовать номинально, а «птенцы гнезда Петрова» продолжат его дело. Однако после его смерти каждый действовал в своих интересах, и Екатерине было сложно лавировать. Тем не менее она продолжила его начинания: открыла запланированную Академию наук, расширила Зимний дворец в три раза, отправила Савву Рагузинского заключать Кяхтинский мирный договор с Китаем.

«Мне всегда говорили: „Это будет выставка про Петра“, — поделился Сергей Нилов перед открытием. — А как по-другому? Понятно, что она отражение его жизни, с одной стороны, а с другой стороны — очень самостоятельная, волевая и очень достойная женщина, без которой бы Петра бы не было. Знаете, говорят, что „мужчину делает женщина“, — так вот она ему позволила сделать то, что без неё бы он вряд ли совершил. И может, прожил бы поменьше».

К выставке выпущена книга «Императрица Екатерина I» — богато иллюстрированное издание в твёрдом переплёте. В ней приведены карта Петербурга 1716–1717 годов, гравюры, архитектурные планы, включая несохранившиеся здания, а также цитируются письма и бумаги Петра I, дневник камер-юнкера Берхгольца, донесения английских послов, указы и архивные документы. Книгу подготовили Наталья Гусева и Сергей Нилов.

Выставка «Екатерина I» открывает цикл экспозиций Эрмитажа о российских императорах. Посетить её можно по обычному входному билету.