Чеховский сериал Шерешевского: спектакль «Сад»
Петр Шерешевский, главный режиссер Камерного театра Малыщицкого и Московского ТЮЗа, выпустил спектакль «Сад», трансплантировав чеховскую фабулу в современность. Его предыдущая работа «Три» до сих пор пользуется ажиотажным спросом. В новой постановке классический вишневый сад превратился в лес.
Третий из четырех возможных
Шерешевский ведет масштабный диалог с Чеховым. В декабре в Московском ТЮЗе он поставил «Дядя» по мотивам «Дяди Вани» с Игорем Гординым, и эта работа стала одной из самых обсуждаемых. Ходят слухи о готовящемся «Чае» по «Чайке». Режиссер системно исследует, как идеи классика трансформируются во времени и пространстве.
Хотя другие театры также переносили чеховские сюжеты в современные декорации, Шерешевский не ограничивается простой адаптацией. Его интересует, какие проблемы и идеи дожили до наших дней, что утрачено безвозвратно и как наследие отражается в настоящем. Как в его постановке «Маскарад с закрытыми глазами» в МХТ, где герои ищут современный эквивалент утраты чести вместо пощечины.
Зеркальный эффект
Сценография Анвара Гумарова построена на отражениях. Она состоит из двух плоскостей: экрана, демонстрирующего фотографии леса, озер и лагерных корпусов, и зеркального настила, покрывающего все игровое пространство. В этом зеркале отражаются и природа, и актеры. Свет Юрия Соколова создает эффект естественного освещения, но все это — отраженная, ненастоящая реальность.
Режиссер сознательно избегает ностальгии по пионерским лагерям, хотя локации узнаваемы для многих зрителей. В 2025 году идея вишневого сада как абсолютной ценности уже не находит отклика. Зеркальная сценография подчеркивает иллюзорность и отстраненность.
Новая жизнь любимых идей
Спектакль начинается с того, что Яша (Иван Вальберг) и Ермолай (Антон Падерин) едут в машине, обсуждая уже купленный лагерь. Они сидят на 12 антикварных стульях чеховской поры. Далее зритель знакомится с обитателями лагеря, каждый из которых существует в своей отраженной реальности.
Любовь Андреевна (Катя Ионас) вернулась из Грузии, где провела два года с любовником Артурчиком. Актриса наделила героиню замороженной пластикой, как будто та боится расплескать внутреннее напряжение.
Варя (Татьяна Ишматова) в черном спортивном костюме управляет лагерем, не расставаясь с ключами. Ишматова дает персонажу мощную энергетику, объясняющую его силу.
Леонид (Геннадий Алимпиев) в казахской тюбетейке уверен, что лагерь можно спасти через знакомых, и рассказывает о найденном бюсте Ленина 1925 года: «Сто лет перед ним маршировали!»
Шарлотта (Ангелина Засенцева) репетирует на укулеле куплеты: «Наш Лопахин, наш Лопахин, он приехал нас спасахен».
Петя Трофимов (Алексей Кормилкин) здесь не вечный студент, а футуролог. Он читает Ане лекцию о теории Рэя Курцвейла: к 2030 году нанороботы смогут подключать неокортекс к облачному интернету и чинить клетки, обеспечивая бессмертие, а к 2045 человечество достигнет технологической сингулярности.
Аня (Анастасия Филиппова) сначала напоминает героиню аниме, но затем раскрывает травму после смерти брата, испытывая деперсонализацию, и целует Петю, чтобы ощутить реальность.
Дуняша (Валентина Алмакаева) верит в психологию Зеланда и попадает в сети Яши. Семен (Максим Шишов) наивно борется с соперником, угощая вафлями «Яшкино». Яше и Лопахину (Антон Падерин) сложно сопереживать: Лопахин, лучший ученик Любови Андреевны, покупает лагерь с открытым лицом и чарующей улыбкой.
Некуда бежать
Шерешевский насыщает сюжет тонкими современными ассоциациями, а тексты, написанные под псевдонимом Семена Саксеева, заслуживают отдельного издания. Однако герои остаются за стеклом, отстраненными от зрителя.
Во втором действии персонажи собирают воображаемые грибы, тщательно выверяя движения. Это усиливает ощущение неподлинности. Режиссер намекает, что в наше время эскапизм становится безответственным. Лопахин представлен лучшим учеником, что воспринимается как глитч (цифровые ошибки, помехи. — Прим. ред.), подобный сбою картинки в финале, где ИИ генерирует пожар над лагерем.
Шерешевский задается вопросом: «Но, может быть, всё это лишь навязчивый сон, который мы столетиями смотрим, как кино? И пора наконец проснуться, стряхнуть с себя этот морок, перестать ждать неба в алмазах и зажечь свет в кинозале?» Этот вопрос мог бы стать эпиграфом ко всей его чеховской серии, аналогично вопросу Льва Додина 2016 года о том, не является ли гуманизм оправданием варварства.
Жанна Зарецкая, специально для «Фонтанки.ру»
