Женщина с птичкой и розовыми чемоданами

Два розовых чемодана, оставленные рядом со скамейкой в парке Охта-Оккервиль, привлекают внимание прохожих. На скамейке лежат коврик, скомканная одежда и записка: «Вещи находятся вместе с хозяйкой, просьба не забирать». Под дождём бумага размокла, но почерк остаётся ровным и разборчивым.

Вскоре появляется женщина в сером пальто и высоких сапогах, из-под пальто виден волан летнего платья. Она прижимает к лицу плюшевую игрушку и что-то шепчет ей. С людьми незнакомка общается неохотно, отвечает односложно и избегает первой начинать разговор.

По словам местных жителей, женщина живёт в парке не меньше трёх недель. Обеспокоенные соседи вызывали скорую, полицию и социальные службы. Медики не нашли оснований для госпитализации, хотя предположили у неё тяжёлую депрессию, рассказала жительница Юлия.

В отделе полиции она предъявила документы, и её не задержали. Как сказала другая местная жительница Ольга: «Ее опросили, она сказала, что у неё брат или другой родственник в Москве и он должен приехать и ее забрать, но никакого родственника, судя по всему, нет».

Неравнодушные соседи пытались вызвать специалистов Центра учёта и социального обслуживания граждан без определённого места жительства, но женщина отказалась ехать в хостел.

С трудом волонтёры выяснили: женщину зовут Елена, ей 41 год, она приехала в Петербург из Череповца. Работала в IT, возможно в банке — один местный программист заметил, что на профессиональные вопросы она отвечает грамотно. У Елены есть мобильный телефон и пауэрбанк. Её мать, 75-летняя пенсионерка с больным сердцем, осталась в Череповце и не может приехать. Она рассказала волонтёрам, что у Елены умерли отец и брат, а также что у дочери депрессия и были попытки суицида.

Усложняет ситуацию категорический отказ Елены от любой помощи. Волонтёры, которые ежедневно пытаются с ней контактировать, говорят, что все попытки забрать её в помещение заканчиваются «нет». На все вопросы о том, что случилось, женщина молчит и застенчиво улыбается. Она отказывается от еды и сигарет, говорит, что устала от навязчивой заботы. О социальных службах отзывается с неприязнью. На вопрос, почему она живёт в парке, отвечает, что не живёт, а проводит время, чтобы «привести мысли в порядок». Её дом по меркам города далеко, а по меркам мира — рядом. На предложение позвонить кому-то отвечает: «Разве что самой себе, в 2018-й или в 2016 год. Сказать, чтобы семь-восемь лет жизни не прошли впустую». Она отмечает, что не любит ароматизированные сигареты, а раньше пользовалась духами «Ангел и демон». На уточнение, не «Мюглер» ли это, мягко поправляет: «Нет, „Ангел и демон“ — это „Герлен“», и отжимает воду из стелек.

Во время разговора Елена часто обнимает и целует плюшевую птичку киви с полосатым шарфиком — она называет её Кивичкой. Связана ли птичка с ребёнком или другим близким человеком, женщина не отвечает. Есть у неё и другое растение — комнатная роза в маленьком горшке, когда-то с бутонами, но сейчас засыхающая. На вопрос о том, что будет с наступлением холодов, Елена признаётся, что так далеко не загадывает.

С точки зрения закона, ситуация Елены — пример правового вакуума. В России нет уголовной статьи за бродяжничество для взрослых. Законопроект, предлагавший наказание вплоть до двух месяцев ареста, вносили около десяти лет назад, но он вызвал критику. Полиция не усматривает состава правонарушения: женщина просто сидит на скамейке с чемоданами, не шумит, не хулиганит, не нарушает общественный порядок. Привлечь её не за что. Социальная помощь бездомным в Петербурге основана на принципе добровольности. Служба «Социальный патруль» (проект фонда «Диакония») предлагает ночлежку до 7 дней, пункты обогрева (17 стационарных и 7 передвижных), помощь с документами и трудоустройством. Но принудительно забирать человека никто не может.

6 июля к Елене приезжал сотрудник городского Центра учёта и социального обслуживания. От участия центра в своей судьбе она, как водится, отказалась. 7 июля её посетила «Благотворительная больница» — также отказ. В комитете по социальной политике Петербурга сообщили, что специалисты центра несколько раз выезжали на место и общались с женщиной. «В настоящее время установлен контакт с ней и ее матерью, проживающей в другом регионе, оказывается сопровождение. Пока женщина отказывается от любой помощи, признаков агрессии к окружающим не проявляет». Специалисты продолжают наблюдение и просят не пугать её пристальным вниманием. «Ей будет оказана вся необходимая помощь», — добавили в пресс-службе комитета.

Руководитель «Благотворительной больницы» Сергей Иевков рассказал, что они познакомились поверхностно: угостили чаем, едой, принесли тапочки и спас-одеяло, но Елена ни к чему не притронулась. Они оставили вещи на скамейке и ушли, посоветовав местным жителям продолжать её оберегать, приносить еду и тёплые вещи. «Она интегрирована в местную среду: ходит в туалет в кафе, покупает еду и сигареты. Как врач я вижу, что она нуждается в помощи. Она легко одета: тонкое ситцевое платье, голые ноги, хотя сверху пальто, на коже мурашки. Бездомные часто болеют пневмонией, и если она начнёт кашлять или поднимется температура, вряд ли вызовет скорую сама. Поэтому мы будем её проведывать раз в неделю или в две. Она не употребляет алкоголь (рядом с ее вещами нет бутылок, от нее не исходит характерный запах перегара), ведёт себя адекватно, но замкнута. Что-то должно произойти: либо она пойдёт на контакт с женщинами-психологами, либо проявится психиатрическая симптоматика — бредовое или шизотипическое расстройство. Если она начнёт бредить или станет беспомощной — тогда возможна принудительная госпитализация».

Закон «О психиатрической помощи» разрешает госпитализацию без согласия при тяжёлом психическом расстройстве, если:

• состояние создаёт непосредственную опасность для самого человека или окружающих;
• человек не может самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности;
• может быть нанесён существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи.

Дополнительное основание — заразная форма туберкулёза (ежегодно в Петербурге подаётся около 70 таких исков). Если этих показаний нет, принудительная госпитализация невозможна.

В случае Елены: человек в трудной ситуации есть, помощь предлагается, отказ зафиксирован, прямой угрозы жизни и здоровью нет, как нет и угрозы безопасности окружающих. Значит, она останется на скамейке, пока не согласится на помощь или её состояние не ухудшится до степени, позволяющей принудительное вмешательство.

На практике возможен другой вариант. Как отмечает Сергей Иевков, во время заморозков можно обосновать принудительную госпитализацию тем, что человек не отдаёт отчёта в опасности из-за бредового расстройства. «Зимой мы часто таких людей госпитализировали по таким основаниям. А потом появились и летние кейсы, когда мы наблюдали человека на протяжении двух-трёх месяцев, фиксировали его состояние и могли чётко обрисовать дежурному психиатру картину: неделями сидит в одной позе, не укрывается от дождя и зноя, худеет. Не хотелось бы дожидаться холодов, но если поведение Елены не изменится, будем действовать „по накоплению“ фактов».

Случай Елены не единичный. «Благотворительная больница» наблюдает несколько таких женщин: слепую, которая два года жила на Витебском вокзале и после падения на пути была госпитализирована в больницу Скворцова-Степанова с деменцией; женщину с Украины с бредовым расстройством, которая ждёт «межгалактическое такси» в Киев; женщину в пяти куртках с Думской, утверждающую, что ей вот-вот выдадут жильё; пожилую бездомную с деменцией, которая перетаскивает сумки.

Частой причиной бездомности женщин специалисты называют домашнее насилие или психологическую травму, связанную с утратой близкого. От попадания в тяжёлую жизненную ситуацию никто не застрахован.

В комитете по соцполитике отметили, что специалисты центра выезжают на место, в беседе выясняют ситуацию, наличие документов и составляют индивидуальный маршрут. При необходимости вызывают скорую или психологическую скорую помощь. Но у человека есть право отказаться — принудительные действия не проводятся. В случае согласия помогают восстановить документы, найти родственников, предоставляют временное проживание. Однако отклонения в состоянии здоровья определяются исключительно профильными медицинскими учреждениями. По данным комитета, в 2025 году 673 гражданина без определённого места жительства получили социальные услуги, из них 469 — в полустационарной форме, 88 — в стационарной, 1156 — срочные услуги.