В суде Петербурга рассказали о цене дронов и обвинениях командира

В Петербурге продолжается судебное разбирательство между сестрами-волонтерами Валентиной и Екатериной Корниенко (телеграм-канал «КатяВаляДНР») и военкором Романом Сапоньковым. Поводом стали две фразы из посмертного видео бойцов с позывными Гудвин и Эрнест, опубликованного Сапоньковым. В ролике утверждалось, что бойцам выдали восстановленные дроны, тогда как сёстры настаивают, что беспилотники были новыми.

К третьему заседанию стороны представили доказательства. Адвокаты истцов предоставили ответ из воинской части, где говорилось, что часть не принимала восстановленные дроны. К ответу прилагались копии книг учёта с номерами и названиями БПЛА. Также был зачитан ответ от начальника штаба группировки войск «Центр» генерал-полковника Дениса Лямина: «С 2023 года по настоящее время по линии волонтерского движения „КатяВаля“ неоднократно поставлялись новые, подготовленные к применению, в исправном состоянии… Всё имущество передавалось в установленном порядке». В письме упоминалось, что проводилась комплексная проверка по факту получения восстановленных дронов, но её результаты не раскрывались.

Ответчики пригласили двух свидетелей — девушек, служивших в одном расчёте с погибшими Гудвином и Эрнестом. Обе дали показания в открытом судебном заседании, предупреждённые об уголовной ответственности за ложь. Они отметили, что ранее рассказывали то же самое следователям, предоставляя переписки и другие материалы. Одна из свидетельниц сообщила, что процесс дачи показаний занял две недели, и она трижды проходила полиграф. О результатах проверки им неизвестно.

Первая свидетельница рассказала, что служила в отдельном подразделении внештатного полкового взвода разведки, которое получало разведданные с помощью дронов. Командир полка сменился в феврале 2024 года после взятия Авдеевки — им стал Игорь Пузик (позывной Злой), супруг одной из сестёр Корниенко. По её словам, от него поступил прямой запрет получать гуманитарную помощь от кого-либо, кроме «КатиВали».

«Мы перестали полностью снабжаться кем бы то ни было другим. И стали писать заявки нашему командованию, что вот у нас на позиции осталось столько-то „птиц“. Я сейчас просто цитировала: „в кассу“», — сказала свидетельница, добавив, что в случае потери любого дрона военнослужащий должен был положить 145 000 ₽ в так называемую кассу. Она также привела другую цитату командира: получение гуманитарки со стороны грозило отправкой в штурм.

По её словам, недопонимание между Злым и Гудвином, который командовал расчётом операторов БПЛА, началось со стоимости потерянного дрона. За восстановленные «Мавики» обычно платили по 50 тысяч — столько получали штурмовики, приносившие их с передовой. «Ну существует такое. Они отвоевали, вынесли за 50, мы их починили, восстановили, на них летаем. Это нормальная практика в ходе ведения боевых действий», — пояснила оператор. С них же требовали по 145 тысяч за дроны, переданные как новые, но при первой попытке запуска выдававшие ошибки. На вопрос суда, могут ли новые дроны выдавать ошибки, она ответила: 1 из тысячи может, но не 4 из 8. Она добавила, что понимание состояния дрона приходит с опытом — у неё он около шести лет, у Гудвина порядка десяти. Об ошибках в чатах с командованием сообщили четыре пилота.

— Скажите, пожалуйста, вы об ошибках сообщили командиру?

— Конечно.

— Какая реакция была?

— «Вы оболгали мою супругу».

— Вы предъявляли ему претензии, что дроны восстановленные?

— Мы говорили, что они не летают. Мы не говорили, что они восстановлены. Конкретно ему говорили, что не летают, они неисправны. После чего мы получили сообщение: «Потеряли? Верните деньги».

Свидетельница также пояснила, что дронов, полученных не от «КатиВали», к маю 2024 года в подразделении уже не осталось. «Потому что Игорь Викторович [Злой] взял всё и вывез из пункта постоянной дислокации подразделения Эрнеста на трех КАМАЗах. Есть видео, как грузились эти три КАМАЗа, какие люди участвовали в вывозе оборудования», — добавила она. Автор ролика предоставил это видео в военно-следственный отдел во время министерской проверки.

Она подчеркнула, что речь идет о более серьёзных вещах, чем стоимость дрона: «Мы военнослужащие, мы ведем боевые действия. Если нам поставить танки с запломбированным дулом, они не будут эффективно работать. Это „Мавики“ с запломбированным дулом. О какой эффективности мы можем говорить. <…> Зачем запрещать командиру полка где-то у кого-то еще получать гуманитарку? <…> С точки зрения победы, это предательство, вредительство и работа на противника». После допросов, по её словам, в связи с угрозой жизни она была вынуждена уехать из Донецка в Москву и обратиться в Министерство обороны, Следственный комитет и прокуратуру.

Вторая свидетельница также рассказала о распоряжении Злого не брать гуманитарку «со стороны» и о том, что выданный ей дрон при первом использовании показал ошибку: «Как только я включила „птицу“, сразу же появились ошибки. Куча вообще загорелась ошибок, но самая главная ошибка — это компас. И подвес с самой камерой работал с щелчком. То есть ты поворачиваешь, а он щелкает. А этого быть не может [у нового дрона]». Она отметила, что коробки от «Мавиков» были заводскими, но на них не было плёнки, как на любой новой технике. За потерю дрона с тепловизором из этой партии командование потребовало 380 тысяч рублей.

Адвокаты истцов спрашивали обеих свидетелей, знакомы ли они лично с Корниенко и откуда знают, что дроны были именно от них. Девушки ответили, что слышали об этом от Злого, а с сёстрами никогда не встречались и не контактировали.

После допроса атмосфера в зале накалилась: адвокаты истцов выразили недовольство тем, что им не дали допросить других свидетелей из того же полка. Судья возразил, что если те люди не служили вместе с Гудвином и Эрнестом, то о чём их спрашивать. Договорились, что сначала адвокаты предоставят сведения об их роли в этой истории.

Суд также попросил истцов уточнить свои требования, так как председательствующему осталось неясно, какой именно вред понесли Катя и Валя. Даже если кто-то перестанет жертвовать через них на нужды СВО, существуют другие каналы.