Панк-фестиваль в вепсской деревне Мягозеро: возрождение традиций

В Подпорожском районе Ленинградской области, в деревне Мягозеро, в Ильин день прошел этногастрофестиваль. Организаторы готовили блюда по вепсским рецептам, устроили общее застолье и песнопения. В неофициальной программе мероприятие назвали «панк-фестивалем»: у организаторов не было плана «Б» ни на случай дождя, ни на случай других катаклизмов. Стихийный деревенский праздник, как он есть.

Гостей из Петербурга привезли на трех автобусах. Дорога заняла шесть часов, последние два часа пассажиров трясло на грунтовке. Интернет и связь пропали. Из развлечений — только сон или подсчет лисичек на лесной обочине. Девушка в шлепках на тонкой подошве, оттолкнувшись от ступеньки автобуса, встала на разбухшую от дождя грязь. Коричневая жижа не запачкала алого педикюра. «Лучший способ провести единственный выходной», — заметила ее подруга в закрытой обуви и белых джинсах.

На фестивале сразу трудно что-то уловить. Люди бродят туда-сюда. На автобусной остановке бабушки в традиционных костюмах поют на вепсском языке, неподалеку возвышается храм с выцветшей табличкой при входе «Избирательный участок». В огромных чанах томится молоко с черемухой. Напиток готовят по вепсскому рецепту. Гастрономическая линия — одна из главных на фестивале. Горожане идут на запах еды.

Готовит звездный шеф-повар, победитель кулинарных шоу на СТС и «России-1» Юлия Литвиненко. Она специализируется на традиционной кухне, в своем иммерсивном проекте «Корни» погружает гостей в историю.

«Эти простые рецепты, как говорится, от корней. Мы хотели, чтобы эти рецепты, как нематериальное культурное достояние именно вепсской культуры, перешли в 21 век, 50-й, 70-й, неважно. Таким образом, мы берём корень традиции и сохраняем ее, — рассказывает Юлия. — Кулинарный фольклор — это как раз то, что сейчас нужно современному человеку. То, что вы сейчас видите, — это является экзотикой».

Пока шла готовка, Юлия и её напарник, петербургский шеф-повар Александр Колчаков, объясняли приехавшим из других деревень женщинам, как правильно варить креветки.

Гости выстроились в очередь за форелью. Педиатр из Петербурга Полина признается, что ничего не знала ни о вепсах, ни об их кухне. Её заинтересовала нестандартная тема фестиваля, поэтому и приехала. Приготовленная по вепсским рецептам еда ей понравилась.

Подруга петербурженки Виталина, тоже врач, выросла в Челябинской области, на границе с Казахстаном. Она знакома со степью; северная деревня, окруженная лесом, для нее «что-то необычное».

«Интересно в принципе, что такая деревня сохранилась, существует, в неё можно приехать, посмотреть на сохранившиеся дома, узнать вепсский народ. Здесь все зеленое, какое-то масштабное», — говорит она.

Первое, что бросается в глаза в Мягозере, — это трава. Высокая, густая, сочная, она занимает любое освободившееся пространство. Не дает подойти к опустевшим домам. Там, где крыша прогнила и рухнула, из-за деревянных остовов выглядывают сиреневые цветки иван-чая. По обочинам разрослись кусты малины. Ягоды никто не собирает. Зимой в деревне живет всего пять человек. Летом больше — в столетние избы возвращаются дачники, потомки вепсов, перебравшиеся в города.

Одна из них Ксения Шапран с мужем Сергеем. Мы встречаем Сергея на выходе из церкви с пустым чаном. Он заходит в избу напротив, где Ксения готовит новую порцию гречки с тушенкой. Пусть и не по вепсскому рецепту, зато много, сытно и хватит на всех. Гречку раздают в храме бесплатно, разлетается по тарелкам за минуты.

Возрождение жизни в Мягозере началось с реставрации храма Святого Илии Пророка. Храм построили в 1866 году, в советское время переоборудовали в клуб и крутили в нем кино. Тут уже в новейшей истории был даже избирательный участок. В 2019-м у здания упала восточная стена. Церковь сняли с учета как объект культурного наследия. И все-таки сохранился уникальный ансамбль погоста: старинное кладбище с резными надгробиями, остатки каменной ограды и поклонный крест. Это единственный неповреждённый ансамбль вепсской деревни, уцелевший без новодела.

Сергей, реставратор по образованию, не смог смотреть на разруху, которая случилась чуть ли не в его дворе. Здание законсервировали. Осенью прошлого года впервые за 90 лет состоялось богослужение. Служба прошла у старинного аналоя. Его случайно обнаружила на чердаке Ксения.

Ирина Гуляева — идейный вдохновитель фестиваля. Она, математик по образованию, двадцать лет проработала руководителем рекламного отдела в крупной аналитической компании. Теперь у нее началась новая жизнь, посвященная сохранению памяти предков. Прадед Ирины Иосиф Курдалимов с 1875 года служил церковным старостой в Мягозерской церкви, а дед Александр организовал на первом этаже своего дома школу. В 2020 году Ирина с сыном приехала на могилу родственников. У церкви она случайно встретила Сергея Шапрана.

«Боже мой, сколько крапивы, сколько невыкошенной малины, колдобин. Много всего мы не успели, как мне казалось, идеально подготовить. Потому что идеально, по городскому взгляду, это должно быть по-другому», — жалуется Ирина.

«В 2023 году меня пригласили сюда приехать на день деревни Мягозеро. Впервые я увидела, что деревня ожила. Было больше ста человек, — вспоминает Ирина. — Люди, которые знают свою историю, свои корни, они вывесили генеалогические древа, которые были написаны на простых обоях. Тогда родилась идея, что всё-таки нужно это продолжать».

Ирина создала некоммерческую организацию Sido Aig, что в переводе с вепсского означает «Связь времён». Активисты занимаются организацией экскурсий, сбором средств на реставрацию храма и поддержание облика деревни.

В деревню пригласили эксперта из Всероссийского центра сохранения деревянного зодчества для предварительного исследования. Отдаленное расположение лишило место таких благ цивилизации, как магазин, медпункт или интернет, но позволило сохранить первозданность пейзажей. Эксперт отметил исторические дома с уникальными декоративными элементами, которые и сегодня используются так же, как и сто лет назад. Из новодела в зданиях только электрические сети. Ни асфальта, ни заборов из профлиста в деревне нет. «Высокая степень подлинности территории начала XX века», — говорится в заключении.

Вепсская деревня расположена на возвышенности. Если спускаться по дороге вниз, то сначала увидишь заросшую травой библиотеку, потом выйдешь на узкую тропинку к озеру. На берегу стоит заколоченная баня по-черному. Рядом на примятой траве сидят девушки. Та, что с дредами, скидывает с себя одежду и заходит в воду: «У вепсов не было купальников». К ней присоединяется подруга. Остальные уже искупались и обсыхают на берегу.

Одна из девушек надевает худи с эмблемой Музея маячной службы в Кронштадте. Софа — член Карельского содружества, работает экскурсоводом и много ездит по труднодоступным северным деревням.

«К сожалению, это не экзотика, это наши реалии. Мы ездили в Архангельск, там весь Архангельск так выглядит, — говорит Софа. — Живешь в Петербурге, идёшь по Невскому и ты не думаешь о том, что где-то в отдалении есть такое место. Меня каждый раз очень удивляет то, что есть те места, которые просто вымерли напрочь. Люди могут жить в таких условиях, это абсолютно бесчеловечно. Я не представляю, как я бы здесь жила. Не понимаю, что такое жить без магазина, особенно в пожилом возрасте, когда ты вообще не можешь ничего самостоятельно сделать. А местные должны сами себя кормить своим хозяйством».

На фестивале сварили более 200 литров томленого молока с черемуховым цветом. Событие внесли в Гастрономическую книгу рекордов России. Одному из организаторов, Илье Желтякову, вручили памятную табличку. Пританцовывая с ней, он воскликнул: «Деревня будет жить!»

Если одному приехать в Мягозеро или другие вепсские деревни, то скорее всего увидишь то, что принято называть «хтонью», — полуживые поселения, серые избы, редких жителей. Без проводника понять этот край стороннему сложно. Илья Желтяков с женой Настей стали такими проводниками. Супруги, режиссеры документального кино, несколько лет назад оказались в одной из деревень, удивились первозданности этих мест и организовали проект «Лес и ветер». Теперь они открывают для горожан магический мир вепсов, живущий на стыке христианства и язычества, водят экскурсии по заросшим дорогам, подвесным мостам, показывают спрятанные от посторонних глаз храмы и музеи, парят в бане по-черному.

Илья и Настя помогли Ирине Гуляевой зарегистрировать общественную организацию, они дают работу местным, которые помогают обустраивать быт туристов, реставрируют старинные избы. Они же добавили приставку «панк» к фестивалю. Потому что привыкли делать что-то наперекор, искать забытое, но важное. Даже их фильмы рассказывают не о самых популярных и очевидных вещах, а например, об ученом, который считает болото лучшим местом на земле, или о последнем северном теплоходе «Клавдия Еланская».

«Хороший пример, на мой взгляд, это Кинозерский национальный парк, на территории которого деревни охраняются государством. Эти деревни оценены специалистами, они являются достоянием нашей страны. Теперь еще и охраняются ЮНЕСКО. Я считаю, что деревня Мягозеро и деревни вепсского леса — это не меньшее сокровище и культурная ценность для нашей страны, для мира», — говорит Илья.

Мягозеру необходима экспертная оценка специалистов и особый статус территории, который поможет защитить уникальный ландшафт от сайдинговых дворцов и заборов из профлиста. Это первое, что можно сделать уже сейчас, добавляет Илья.

«И конечно, очень важно, чтобы в деревне восстановилась духовная жизнь, чтобы храм перестал быть клубом, а снова стал храмом и юридически, и фактически. Это важно мне как христианину. И как человеку, исследующему вепсские деревни», — отмечает он.

После установления гастрономического рекорда гости собрались за большим столом. Приехавшие из города молодые завели песню. Народные мотивы подхватывали все желающие: гостям раздали листы со словами.

Песня вознеслась над деревней. Местные мужики кто пустился в пляс, а кто прилег на сено послушать. Пели девушки и парни. Может быть, они бывали у бабушки в деревне, а может, все детство провели в городе. Они вряд ли знают тяжелый физический труд — неотъемлемую часть деревенской жизни. У них другие горести и радости. Но песня их связывает, так же как она связывала когда-то жителей деревни. От хорового пения мурашки по коже. Деревня живет.