Эксперт: США и Китай уже попали в «ловушку Фукидида»

Официальный визит президента США Дональда Трампа в Китай завершился. Два дня в Пекине, проведённые с председателем КНР Си Цзиньпином, были насыщены пышными церемониями и красивыми речами, но конкретных результатов принесли немного.

Трамп покинул Китай внешне удовлетворённым, заявив о заключении «ряда фантастических торговых сделок», однако, по мнению главы Центра изучения стран Дальнего Востока в Петербурге Кирилла Коткова, американскому лидеру пришлось «делать хорошую мину при плохой игре».

Западные СМИ отмечают, что некогда жёсткая линия Трампа в отношении КНР, которой он придерживался в 2017 и 2024 годах, сменилась стремлением к компромиссам. Политологи полагают, что Трамп прилетал просить, а не требовать. Котков пояснил, что Америка была вынуждена изменить риторику из-за резко изменившегося статуса Китая.

В «нулевые» Китай, несмотря на бурный экономический рост, позиционировал себя как развивающаяся страна. Запад охотно принимал эту версию, а тем временем КНР заняла ключевые позиции в инновационных отраслях и стала первой в мире по объёму промышленного производства. Пока США и Европа увлекались «зелёной повесткой» и деиндустриализацией, вынося производства в Китай, китайцы развивали собственную промышленность на базе западных технологий и наращивали выпуск станков.

В 2025 году Китай зафиксировал профицит внешней торговли в 1,2 триллиона долларов, а общий объём торговли превысил 6,3 триллиона долларов. Запад, убаюканный статусом «развивающейся страны», упустил момент и теперь оказался в роли догоняющего. Именно поэтому, по словам Коткова, Трамп привёз с собой в Пекин полтора десятка топ-менеджеров крупных компаний, включая Илона Маска, чтобы привлечь китайские инвестиции и продемонстрировать, что США должны оставаться ведущим экономическим партнёром КНР.

Однако фактически США — лишь третий по значимости торговый партнёр Китая: на них приходится 8,8% всего внешнеторгового оборота КНР. По сравнению с 2024 годом двусторонний оборот сократился на 18,7% из-за тарифных споров. На первом месте — АСЕАН, на втором — Евросоюз. В 2025 году товарооборот между США и КНР составил 559,7 миллиарда долларов, что на 100 миллиардов меньше, чем с Евросоюзом.

Котков выразил серьёзные сомнения в реальности «фантастических соглашений» с Китаем, о которых говорил Трамп. По его мнению, американский президент пытается позиционировать себя как «мега-успешного» лидера, но многие его начинания зашли в тупик. Попытка ввести непомерные тарифы была сорвана Верховным судом США, а репутационные потери из-за войны в Иране оказались значительными. Визит в Китай, по сути, стал протокольным мероприятием, на котором мало что решалось.

Эксперт отметил, что крупные договорённости обычно достигаются в иной обстановке: эксперты месяцами согласуют позиции на нейтральных площадках, а на саммитах лишь подписывают готовые сделки. В Пекине же было много банкетов и прогулок, но больших сделок не заключили. Единственным достижением американцы назвали меморандум о намерении Китая купить 200 самолётов Boeing, но инвесторы восприняли это пессимистично — изначально речь шла о 500 самолётах, и акции компании пошли вниз. Никаких других серьёзных заявлений стороны не сделали.

Вопрос Тайваня остаётся наиболее конфликтным. Котков подчеркнул: как только Тайвань объявит о независимости, КНР немедленно начнёт войну с применением всех обычных средств. США используют остров как «непотопляемый авианосец», поставляя туда оружие. Тайвань тотально зависим от Америки. Пока вопрос «подвешен в воздухе»: Пекин надеется со временем создать условия для добровольного присоединения острова, как это было с Гонконгом в 1997 году. Китайцы считают войну худшим из возможных путей, и на Тайване также не хотят войны с «большим братом».

Ожидается, что 20 мая в Пекин с однодневным визитом прибудет президент России Владимир Путин. Хотя визит подаётся как «часть рутинных контактов», Котков полагает, что на повестке будут важные вопросы. Москва внимательно следит за контактами Китая и США и опасается сдвигов в позиции КНР. Одной из целей визита станет выяснение подробностей американского визита. Кроме того, может быть обсуждено усиление энергетического сотрудничества, в частности проект «Сила Сибири-2».

Война «коалиции Эпштейна» против Ирана усилила позиции Москвы, но Китай, вопреки распространённому мнению, не критически зависит от поставок энергоресурсов из Персидского залива. У КНР есть огромные стратегические запасы нефти, созданные с конца 1990-х годов, и политика диверсификации импорта. Операция вокруг Ормузского пролива была направлена в том числе против Китая как рычаг давления, но провалилась. Доля Ирана в китайском импорте нефти составляла менее 14%, и КНР уже с марта начала замещать эти поставки.

Котков отметил, что теперь Россия может извлечь выгоду из ситуации, поскольку её нефть хотят покупать Вьетнам, Индонезия, Япония и Индия. Сумеет ли Россия этим воспользоваться — покажет время.

Россия является важным партнёром КНР по поставкам энергоносителей по умеренным ценам, но Китай не имеет критической зависимости от них. По словам эксперта, бояться следует не «разворота» китайцев, а непредсказуемости собственной политики России. Китайцы привыкли смотреть на дальнюю перспективу и действуют логично, в отличие от России.

Китай умеет обращать любые конфликты себе на пользу. Киев, Москва и западные страны закупают у КНР миллионы дронов, комплектующих и оптоволокно, цены на которое выросли в разы. При этом Китай соблюдает жёсткий нейтралитет. Котков привёл историческую параллель: до Крымской войны Россия закупала нарезное оружие за границей, но после её начала лишилась этой возможности и была вынуждена налаживать собственное производство. Нехватка такого оружия привела к проигрышу важных сражений — урок, который необходимо учитывать при планировании больших войн.

Война против Ирана может возобновиться — конфликт «поставлен на паузу», но цели США и Израиля не совпадают. Израиль хочет свергнуть теократический режим, а США — вывезти ядерные материалы и не допустить появления у Ирана ядерного оружия. Обе цели далеки от достижения: верховное руководство Ирана убито почти полностью, но режим устоял. Иран нанёс удары по нефтяной инфраструктуре «нефтяных монархий», выявив слабость американской ПВО. Перекрытие Ормузского пролива серьёзно подорвало имидж США как гегемона.

Поддержка Ирана Китаем невелика из-за географической удалённости: страны разделяют Афганистан, Пакистан, Таджикистан и Туркмения. Масштабные поставки оружия по суше проблематичны, а по морю или воздуху легко отслеживаются спутниками. Максимум, что может Китай, — предоставить разведданные. Укрепить иранское ПВО китайцы не в состоянии, и данных о поставках ЗРК или ракет нет. До конфликта Китай покупал 87% иранской нефти, но диверсифицировал поставки, инвестируя в энергоинфраструктуру стран Ближнего Востока. Пекин не ставил только на Иран, который к тому же долгое время пытался договориться с США.

Си Цзиньпин, упомянув «ловушку Фукидида», впервые заявил об угрозе прямого столкновения двух держав. Котков объяснил: «ловушка Фукидида» — это тенденция к войне, когда новая держава угрожает вытеснить существующего гегемона. Обе державы уже в этой ловушке по вине США, которые объявили Китай противником. Пекин никогда не делал таких заявлений и будет стремиться избегать прямого столкновения. Китайская стратегия — создать ситуацию, когда США будут заняты собственными проблемами. Это идеальный вариант как для Пекина, так и для Москвы.

Как сообщила репортёр New York Post Эмили Гудин, делегация США перед вылетом из Пекина выбросила все китайские подарки: «Охрана делегации забрала всё, что раздавали китайские чиновники — аккредитации, одноразовые телефоны для сотрудников Белого дома, значки для делегации — перед тем, как мы сели в самолёт, и выбросили в мусорный бак у подножия трапа. На борту самолёта делегации США не было разрешено ничего из Китая».