«Доверие не должно быть формальным»: защита подростка от лже-силовиков

«Когда мне сказали, что это наш, я сначала не поверила»

— Когда вы узнали о случившемся с вашим учеником, что пришло в голову в первую минуту?

— Сначала было трудно осознать. Этот ребенок вырос у меня на глазах: я помню его еще маленьким. Тогда я была заместителем директора и курировала начальные классы, видела, как он растет. Он был очень открытым, жил школьной жизнью — участвовал в праздниках, был активным. Абсолютно нормальный ребенок. Не был обделен вниманием родителей: мама всегда участвовала в школьных делах, папа тоже, бабушка была для него большим авторитетом. Когда мне сказали, что это наш ученик, я сначала не поверила. Как такой ребенок мог попасть в эту ловушку, в такую беду?

Школа сопровождала его. На следственных действиях были представители школы: сначала я как исполняющая обязанности директора, потом социальный педагог, педагог-психолог. Мы разговаривали с семьей. Но все равно оставался вопрос: почему он не признался ей, классному руководителю, другому значимому взрослому? Ведь с классным руководителем он хорошо общался, доверял ему. Семья была активной, посещала собрания, участвовала в беседах.

«Мы спрашивали себя: что сделали не так?»

— Когда такая история происходит не где-то в новостях, а с ребенком, которого ты знаешь, меняется ли взгляд на профилактические разговоры?

— Очень меняется. Это произошло в конце учебного года. На следующий день многие ребята знали, что произошло с их одноклассником. Администрация, классный руководитель, весь коллектив сразу начали спрашивать себя: что мы сделали не так? В чем наша ошибка? Почему пропустили такой случай? Дети тоже тяжело это переживали. Кто-то плакал, многие были подавлены, не могли принять, что это произошло с человеком, которого они знали лично.

Мы поняли: недостаточно только знать правила и проводить профилактические беседы. Дети должны видеть, как это бывает в реальности, учиться распознавать такие ситуации на конкретных примерах и понимать, как действовать. Раньше были беседы, просмотры фильмов, материалы, которые давали прокуратура и силовые структуры. Это важная работа. Но, на наш взгляд, ее недостаточно, если она остается только разговором.

В нашем районе уже разработали интерактивные игры по этой теме — сейчас их апробируют, затем будут проводить во всех школах. Мы используем разные форматы: кому-то легче воспринять информацию зрительно, кому-то на слух, кому-то через практическое действие. Например, ребята не просто слушают правила, а пишут тематический диктант, разбирают ситуации. Важно, чтобы в школу приходили специалисты, которые знают эту тему на практике. Когда с родителями говорит не только классный руководитель или учитель, а человек, который приводит конкретные примеры, цифры, объясняет механизмы, это производит другой эффект. Родители начинают серьезнее думать о том, что опасность может коснуться и их семьи.

«Нужно больше работать с семьей»

— После этого опыта вы смогли сформулировать признаки, на которые теперь будете обращать особое внимание?

— Мне кажется, какие-то вещи мы замечали и раньше. Но теперь будем относиться к ним серьезнее. И главное — больше работать с семьей. Все силовые структуры во время следственных действий отмечали, что школа проводила профилактическую работу, действовала в соответствии с требованиями прокуратуры и полиции. Но это не спасло ребенка от беды. На предварительных слушаниях (судебном заседании по избранию меры пресечения. — Прим. ред.) звучало, что большую роль сыграли недоверительные отношения в семье. Внешне доверие было, но оно оказалось формальным. Поэтому сейчас мы выстраиваем работу так, чтобы чаще и внимательнее говорить с родителями. Нужно, чтобы мама могла позвонить классному руководителю и сказать: «Я переживаю, он замкнулся, с ним что-то происходит». А классный руководитель мог вместе с семьей понять, что делать дальше. Это должны быть совместные действия, а не ситуация, когда школа и родители существуют отдельно.

«Не назидание, а педагогическое наблюдение»

— После такой истории легко начать подозревать каждого ребенка и заменить доверие тотальным контролем телефонов и переписок. Где проходит граница между заботой и вторжением в личную жизнь?

— Это действительно очень тонкая грань. Но здесь важно не назидание и не постоянные подозрения, а педагогическое наблюдение. Особенно много ребенок открывает во второй половине дня — на внеурочных занятиях, в кружках, секциях, на тренировках. Он проводит там много времени, и педагоги дополнительного образования, руководители кружков, тренеры могут заметить перемены. А если ребенок по разным причинам не ходит в кружки, классный руководитель должен знать об этом и понимать, чем он живет, с кем общается, не остался ли один.

«Доверие не должно быть формальным»

— Что вы сказали бы родителям, которые уверены: «У нас все хорошо, ребенок со мной откровенен, нас это не коснется»?

— Я бы сказала: будьте внимательнее к детям. Конечно, контроль важен. Мама нашего ученика рассказывала, что старалась контролировать использование телефона. Но сам по себе контроль не гарантирует, что ребёнок расскажет о том, что его пугает. Нужно найти ту ниточку, за которую можно потянуть, чтобы ребенок раскрылся. Каждый родитель знает особенности своего ребенка, его характер. Где-то нужно больше времени провести вместе, где-то просто не отмахнуться от разговора, где-то заметить, что он замкнулся. В семье важно проживать с ребенком и взрослые, и детские трудности. Не должно быть ни чрезмерных запретов, ни полного равнодушия и вседозволенности. Нужно искать границу, чтобы это не было назиданием, а было вниманием. Главное — чтобы доверие было неформальным. Чтобы ребенок не боялся взрослого, а действительно мог ему довериться.

«Остановись и подумай»

— Если этот разговор увидит подросток, которому прямо сейчас угрожают, запрещают кому-то рассказывать и требуют выполнить задание, какие слова могли бы его остановить?

— Не бывает безвыходных ситуаций. Нужно остановиться и подумать. Просто остановиться и подумать. Посчитать до десяти. Если ты уже оказался в такой ситуации, но не довел то, чего от тебя требуют, до конца, — остановись. Ищи человека, который поможет. Нельзя держать это в себе. Расскажи тому, кто для тебя значим: маме, папе, другу, однокласснику, тренеру, педагогу, соседке. Кому угодно, кому можешь доверять. Ты не один. Никогда не бывает так, чтобы человек был совсем один.

О проекте «Ты не один»

«Фонтанка» и БДТ публикуют реальные разговоры с подростками, которых угрозами, обманом и шантажом вовлекли в опасные преступления. Имена несовершеннолетних героев изменены, а отдельные детали, по которым можно установить личность, сокращены. Полные видео с актёрским чтением историй — на странице БДТ. На «Фонтанке» — текстовые версии разговоров, интервью с педагогами и экспертами, а также другие материалы проекта.