Молодой геолог: карьера в нефтяной отрасли

Многие уверены, что попасть в крупную добывающую компанию без опыта невозможно, а работа геолога — это сплошные вахты. Три молодых специалиста из сферы геологоразведки развеяли эти мифы. Они свободно обращаются с новыми технологиями и умеют исследовать недра Земли, не покидая офиса в Петербурге.

— За годы разведки и добычи компания накопила огромный объём уникальных компетенций: месторождения есть по всей стране, а также за её пределами. Наши геологи работают и в Сибири, и в любой точке мира: они учитывают региональные особенности и знают, как действовать в разных ситуациях.

Моя цель — масштабировать этот опыт, навыки и знания, помогая недропользователям реализовывать значимые для страны проекты. Такое сотрудничество позволяет не только обмениваться лучшими практиками, но и развивать отечественные технологии и компетенции. Диалог с партнёрами идёт на всех этапах геологоразведки, и находить полезное для других — задача непростая.

— Разумеется! И здесь очень помогает мой предыдущий опыт. После вуза за три года работы на севере страны я прошёл путь от геолога до начальника управления геологоразведочных работ.

Мне нравится масштаб моей сегодняшней деятельности в «Газпромнефть-Гео»: я не ограничен одним месторождением или геологическим объектом. Привлекает общение с людьми. Считаю, что сегодня геологоразведка невозможна без диалога: в одиночку крупные проекты не создать, это всегда командная работа.

— С учёбы в Московском государственном университете, где я получил специальность литолог-седиментолог. Это специалист, изучающий осадочные породы, чтобы восстановить условия их формирования миллионы лет назад. Во-первых, учёба дала нереальную базу: сильная физика, математика, общая геология. Во-вторых — люди, с которыми я учился: мотивированные и амбициозные студенты.

Обучение в вузе я совмещал с преподаванием в геологической школе при МГУ — возил школьников на полевые практики.

— Да, на уроках тебе расскажут, что есть глина и песчаник, а когда приезжаешь на практику и можешь потрогать руками то, о чём прочитал, — это совсем другое. Однажды с ребятами мы поехали на практику в Орск и во время маршрута на глиняном карьере нашли позвонки плезиозавра. Они до сих пор хранятся в музее геологической школы. Окрестности Орска — настоящая «точка кипения» по находкам плезиозавров: там обнаружено больше их скелетов, чем где-либо в России.

— Думаю, классе в девятом уже надо готовиться. Ну хорошо: хотя бы на втором курсе. На первом году много общих предметов, не связанных со специальностью напрямую. А второй курс — глубокое погружение в специальность. Самое время подумать, чем хочешь заниматься дальше.

— Рекомендую искать партнёрские магистерские программы вузов и компаний. Они созданы с учётом реальных задач бизнеса. Там много прикладных кейсов, а преподавателями часто выступают опытные эксперты. На таких программах студент начинает взаимодействовать с компанией ещё во время обучения, а после выпуска готов работать над сложными технологическими проектами. Начать карьеру после такого обучения гораздо проще.

В моей компании более 52 учебных программ в ведущих университетах страны. Там готовят не только геологов, но и ИТ-специалистов, инженеров и других востребованных в отрасли профессионалов.

— Во-первых, это интересно. Геология невероятно развивает воображение. Это дисциплина, включающая физику, химию, математику. Местами приходится быть даже инженером, чтобы понимать, как работает техника на месторождении. Мне кажется, это то, что может драйвить.

Вторая история — работа в полях. С моей точки зрения, любой геолог, желающий понимать, что на самом деле происходит в нефтегазовом бизнесе, должен начать с месторождения. Партнёрские программы, кстати, позволяют это сделать ещё во время учёбы. Сегодня вахта — всё та же романтика, что и раньше, но уже в комфортных условиях с современным бытом. Она даёт возможность полностью погрузиться в специальность, поработать с профессионалами. Иметь опыт в студенчестве — дорогого стоит, скажу я вам. А потом можно двигаться дальше.

— Я занимаюсь перспективным развитием в геологоразведке: помогаю оценивать проекты по поиску нефти и газа целиком — как с технической, так и с экономической точки зрения. Иногда требуется детально рассмотреть каждый этап, как под микроскопом, а порой нужен более широкий взгляд — для принятия стратегических решений.

Геологоразведка и сама геология — настоящее искусство: никогда не знаешь наверняка, что находится под землёй на глубине 3–5 километров. Мне как участнику команды геологоразведчиков ценно видеть, как через 5–10 лет амбициозные идеи воплощаются в реальность: мы разрабатываем новые месторождения, строим инфраструктуру, начинаем добычу.

— Моя первая специальность — «Трубопроводный транспорт углеводородов», с неё я начала изучать нефтяную отрасль в петербургском Горном университете. Ближе к концу обучения стала с любопытством смотреть в сторону технологий, которые позволяют добывать и поднимать нефть на поверхность. И решила продолжить учёбу на магистерской программе «Разработка и эксплуатация нефтяных и газовых месторождений» в Центре Томского политехнического университета.

Меня привлекла возможность учиться на английском и получить двойной диплом — как российского, так и зарубежного вуза. Обучение на программе строилось модулями, что не совсем типично для отечественной модели образования.

Интересно, что я не первый геологоразведчик в семье. Мой прапрадед был одним из первых золотодобытчиков на приисках в Забайкальском крае, на реке Витим — ещё в царской России. Вероятно, любовь к геологии идёт откуда-то из тех времён.

— Когда я уезжала в Томск из Петербурга на учёбу, не строила больших ожиданий. Поэтому этот уютный сибирский город меня приятно удивил. С первых дней понравилась атмосфера: много хороших университетов, кипит и развивается студенческая и научная жизнь. На учёбу приезжают мотивированные ребята со всей России и зарубежья. В такой обстановке учёба и жизнь вдали от дома стали захватывающим приключением, о котором я до сих пор с теплотой вспоминаю.

— В Томске у меня была интенсивная учёба, подготовка и защита магистерской и много размышлений о том, что делать дальше. Специалисты «Газпром нефти» уже присутствовали в университетской среде: у компании было выстроено взаимодействие с томскими вузами, поэтому первое знакомство с ними получилось естественным. Это была скорее часть общей учебной жизни, возможность спокойно поговорить с экспертами, задать им вопросы и понять, чем живёт компания и какие есть варианты после выпуска.

В конце учёбы я прошла собеседование, и довольно быстро мне поступило предложение о работе. В итоге вернулась в Санкт-Петербург — так начался мой путь в компании. С первых дней почувствовала огромную поддержку от коллег, их заинтересованность в моём развитии: мне сразу предложили поучаствовать в новом проекте про непредсказуемую геологию карбонатных месторождений. Эта работа бок о бок с опытными экспертами помогла мне под другим углом взглянуть на геологию, зародила уверенность в себе как в профессионале своего дела.

Петрофизик исследует свойства горных пород — их пористость, проницаемость, насыщенность нефтью, водой или газом. Его основная задача — понять, сколько полезных ресурсов содержится в пласте и насколько легко их будет добыть.

— Современная геология неразрывно связана с передовыми технологиями, поэтому геолог должен уметь работать с цифровыми инструментами, искусственным интеллектом и «большими данными». Например, мы применяем искусственный интеллект при анализе образцов горных пород, извлечённых из скважины при бурении. Берём тончайший срез породы и делаем снимок высокого разрешения. Обученная на большом массиве данных нейросеть анализирует изображение «по зёрнам» и определяет состав образца. Благодаря этому мы можем оценить качество коллектора — породы, содержащей углеводороды.

Это лишь один из видов геологических исследований, где ИИ позволяет ускорить работу. На основе этих и множества других данных я создаю петрофизическую модель пласта — его подземный цифровой «портрет». В ней содержатся данные о составе горных пород, количестве пустот (пор), их способности хранить и пропускать через себя нефть, газ или воду. Это становится основой для геологов, которые оценивают, сколько нефти и газа может быть на участке.

— ИИ позволяет автоматизировать интерпретацию скважинных данных — процесс ускоряется в несколько раз. Это пример обыденных задач. Из более масштабных: я проверяю эффективность работы нейронных сетей для анализа большого массива данных полевых работ по поиску нефти и газа. Если моя гипотеза подтвердится, появится новый инструмент, который значительно ускорит их расшифровку и облегчит работу специалистам.

— Я получил классическое геологическое образование в Уфимском государственном нефтяном техническом университете. Уже в начале работы увидел, что нефтяная отрасль всё активнее использует цифровые инструменты. На первых хакатонах в 2018 году познакомился со специалистами по машинному обучению и анализу данных и понял, что хочу глубже разобраться в этих технологиях.

Для этого выбрал в ИТМО подходящую магистерскую программу — в 2021 году она называлась «Цифровые геотехнологии» (в 2026 году программа называется «Искусственный интеллект в промышленности» — Прим. ред.) — и поступил туда. Во время обучения знакомился с актуальными подходами к анализу данных и применению ML-алгоритмов, которые тут же мог протестировать на работе. Очень важно было вновь погрузиться в атмосферу амбициозных и инициативных студентов — это помогло не бояться перемен и смело внедрять новые подходы в работе. Совмещать работу с учёбой было непросто, но программа учитывала, что многие студенты уже трудятся: в отдельные дни занятия проходили по вечерам.

— В основном я работаю со скважинными данными и с результатами исследований образцов пород, которые хранятся в первом в России роботизированном комплексе изучения недр «Геосфера» в Тюмени. Но с большой теплотой вспоминаю полевую практику в Альметьевске и в Когалыме. Тогда, будучи ещё студентом, я наравне с опытными специалистами и днём и ночью исследовал скважины на действующем месторождении. Этот опыт дал мне наглядное понимание профессии.