«Остались без моря»: что происходит в Туапсе после атак

В ночь на 1 мая в порту Туапсе начался новый пожар после очередной атаки на город. Местные жители в последние две недели внимательно следят за направлением ветра — от этого зависит, где будет пахнуть гарью и выпадет черный дождь. Люди напуганы и чувствуют себя беззащитными: запасают продукты и стараются не выходить без необходимости. О море теперь говорят в прошедшем времени — «оно у нас было».

Жительница центрального района Туапсе Вера рассказала: «Мы с мужем закрыли окна, закупили продукты и стараемся никуда лишний раз не выходить. Мы живём в центре, и у нас всё есть: и вода, и свет, и газ, без перебоев. Ветер дует преимущественно с юга. И после первого налета, и после второго гигантский столб черного дыма ветер уносил в сторону гор. У нас черный дождь тоже выпал, но всего один раз, когда ветер поменял направление. Он шел после обеда, всего полдня. У мужа светло-серая машина, она стала черная. Спустя пару дней мы поехали на дачу, она в трех километрах от города. Стол, лавки на улице чистые, листья на деревьях — тоже. Но у нас дом под горой, вокруг очень много больших деревьев, есть защита. А вот море…»

Прилеты по ночам, по её словам, — это ужас. Беспилотник упал на жилой дом, пропала девочка. Родители продолжают её искать и надеяться. Наиболее пострадавшие районы — Грознефть и Звездный (расположен сразу за Грознефтью). Туапсинский НПЗ, которому в этом году исполнилось сто лет, построен в центре города без санитарно-защитной зоны: жилые дома стоят вплотную. Людей оттуда эвакуировали той же ночью, когда начался пожар. Выставили полицию и ограждения, на улицу Кошкина, примыкающую к нефтезаводу, никого не пускают. Эвакуированных разместили в школе.

На некоторых улицах нет газа, воды и света. Воду привозят в цистернах, но старикам носить её домой тяжело. Станция, подававшая воду, тоже пострадала, быстро её не восстановят. В центре пока есть газ, но перебои с ним были и до 2022 года — у многих запасены электрические плитки. Без воды и света гораздо тяжелее, чем без газа, отмечает Вера.

28 апреля власти отчитались о локализации пожара после налета, но он не потушен: 29 апреля из окна всё ещё был виден дым. Густой чёрный дым стелется низко над городом, уходя на Горячий Ключ и Кубань, а затем в сторону Краснодара. Жители не пьют водопроводную воду, ездят за водой на источник в районе горы Индюк. Есть опасения, что осадки после пожаров загрязнят его, но местные химики успокаивают: земля — мощный фильтр.

«Но самая большая беда — это море, — продолжает Вера. — У нас не было никаких защитных сооружений, ничего, а нефтезавод растянулся вдоль реки Туапсе, которая впадает в море. И ничего, кроме боновых заграждений. Таких катастроф никогда не было, была разве что пленка на поверхности воды, которую эти поплавковые заграждения удерживали. А тут — топочный мазут. Черную жижу люди собирали лопатами на берегу, экскаваторы сгребали замазученный слой гальки и песка и грузили в машины. После второго налета в море поставили уже серьезные нефтеуловители. В понедельник, 27 апреля, я ехала из Лазаревского и в окно электрички снимала море на видео. А во вторник был поврежден трубопровод, по которому на НПЗ подавалась сырая нефть. Она вся вытекала в реку, и река горела. Людей перестали пускать на пляж, стоит полиция, говорят, что ведутся работы. К работам привлекают водолазов: нефть и мазут опускаются на дно. Мы уже смирились, что этим летом останемся без моря. Возможно, не на один год».

Вера добавляет: погода в этом году ещё как-то поддерживает. Все зависят от розы ветров, жители каждый день следят, куда дует ветер, куда понесет дым. На улице очень холодно, всего 12 градусов, что нехарактерно для Туапсе (обычно 9 мая уже купаются в море при 18 градусах). Сейчас вода холодная, не больше 14–15 градусов. Если к наступлению жары не уберут нефтепродукты, они начнут растапливаться и пахнуть. «Тогда, видимо, придется рассматривать вопрос с переездом из города. Я живу в Туапсе 65 лет. И впервые такая беда».

Другая жительница, Елена, живёт в девятиэтажке недалеко от НПЗ. Она рассказывает, что проблемы из-за атак БПЛА начались ещё осенью: сильные прилеты были в сентябре и декабре. Когда начинается прилет, в городе блокируют связь — телефонные звонки не проходят, эсэмэски приходят через день. Оповещения нет. Елена живёт на восьмом этаже, дома всё дрожит и трясётся. Её сестра, которая живёт ещё ближе к НПЗ, вместе с соседями ночи проводит в подъезде. Обычно прилеты начинаются после одиннадцати вечера и длятся до 4–5 утра.

«В самом начале, когда беспилотники летели в сторону порта, я их даже не слышала. А теперь я вздрагиваю каждый раз, когда днем мимо дома проезжает мопед или какой-нибудь старый „запорожец“. Потому что беспилотник звучит примерно так же. Испытываешь страх и ужас, потому что не знаешь, куда бежать. Ты совершенно беззащитен», — говорит Елена.

Ни одного бомбоубежища в городе нет. Подвалы многоэтажек затоплены или сданы под магазины и склады. Единственное, что можно сделать — выйти в подъезд и спуститься на первый этаж. Люди чувствуют себя брошенными. Волонтёры, отмывающие животных от мазута, закупают всё необходимое за свой счёт. На Грознефти отключили воду, газ и свет. Из домов, стоящих вплотную к НПЗ, людей эвакуировали, отселив в спортзал школы №6. Некоторые гостиницы по своей инициативе принимают эвакуированных. Часть школ и детских садов закрыты: родителям, которые работают, непонятно, куда девать детей. Мазут, собранный на пляже, везут машинами на нефтезавод. Вся дорога в мазуте, ходить невозможно, машины прилипают.

Елена уточняет: «Мой дом к нефтезаводу стоит как бы боком, и, выходя во двор, я видела эти шесть горящих баков, огонь выплеснулся в сторону домов. В моей квартире не пахнет гарью, потому что просто повезло, ветер был не в нашу сторону. Дым ушел в сторону улицы Шаумяна, на пригородные села, в Кривенковское, в сторону Грознефти и дальше на Сочи. Вот в том направлении, конечно, жуть, там всё чёрное. Знакомая сказала: „У нас огород весь в копоти, прощай, все, что посадили“».

Елена неделю не выходила из дома: хорошо, что был запас продуктов, но она на пенсии. Тем, кто работает, тяжелее — они скованы тревогой. Нет интернета, звонки не проходят, эсэмэски приходят на следующий день, Telegram не работает. Дети Елены живут в Петербурге и не могут до неё дозвониться. «Ты просто изолирован, оторван от мира и предоставлен сам себе. Ты брошен. Ужасное состояние», — делится она. Церковь на Горке героев вся посечена осколками. На площади Октябрьской Революции у моря тротуарная плитка побита, в здании ресторана на третьем этаже нет ни одного стекла. «Просто война в центре города. Мазут на пляже собирали люди с лопатами. XXI век, а они лопатами собирают мазут!»

О каком туристическом сезоне может идти речь? — продолжает Елена. — У нас на реке нефть, на пляжах нефть, в сторону Сочи плывёт нефтяное пятно. Кажется, этот ужас — на десятилетие. Но из города практически никто не уезжает: город нищий, здесь живут пенсионеры и семьи с детьми. Раньше все первые этажи занимали магазины, а теперь висят объявления об аренде. Люди уехать не могут, потому что не на что — накоплений нет. Меня родные зовут в Краснодар или Петербург, но я пока остаюсь. И даже думать не хочу, что должно случиться, чтобы я решилась».