Прощание с «коробками»: как меняется архитектура жилья в Петербурге

Мода на яркие фасады и эффектные рендеры уходит в прошлое. Теперь архитектура должна создавать идентичность района, быть экономически оправданной и актуальной десятилетиями. В Петербурге участники круглого стола «Фонтанки» обсудили, почему город отказывается от безликих «коробок», возможны ли архитектурные эксперименты и какую роль в проектировании играет искусственный интеллект.

По мнению Светланы Денисовой, начальника отдела продаж АО «СЗ «БФА-Девелопмент», архитектура – это «вкусовщина», где нет четких критериев, но есть мода. Она отметила, что мода на тотальное остекление в 1990–2000-х пришла из отрицания прошлого, но быстро себя изжила. Сегодня недорогое остекление двадцатилетней давности выдает простенькое решение. Современная архитектура должна соотноситься с окружением и предлагать жителям концепцию образа жизни. Слишком яркие и контрастные цвета в фасаде северного климата неуместны, как и темные высотные дома. При этом в жилье эконом-класса и пригородах эксперименты допустимы, в том числе для удешевления.

Александр Свинолобов, генеральный директор девелоперской компании STAVNI, считает, что мода касается не столько архитектурных решений, сколько технологий. Архитектура – это мнение архитектора и главного архитектора, согласующего проект, а также она подстраивается под продуктовые решения застройщика. В середине 2000-х рынок пережил период активных экспериментов благодаря новым технологиям, включая вентилируемые и штукатурные фасады. Покупатель оценивает соответствие внешнего облика содержанию дома: «Архитектура должна честно отражать продукт, который находится внутри».

Роман Корнышев, коммерческий директор ГК «Вертикаль», связывает волну самореализации архитекторов в 1990–2000-х с отложенным спросом советского периода. Появился частный девелопмент, готовый платить «за непохожесть», что привело к разношерстным проектам в одном квартале. Со временем пришло понимание, что город должен развиваться в своем фирменном стиле. Период «алчного девелопмента» прошел, сейчас архитектура стала контекстной. В Москве сформировался новый стиль («эмо-тек»), закрепилось понятие «архитектурные излишества» и полицентричность. Однако для Петербурга такой путь, по мнению Корнышева, невозможен из-за большего консерватизма.

Максим Жабин, заместитель генерального директора ГК ЕДИНО, назвал устаревшими одинаковые коробки с «декором ради декора» и псевдопремиум, где все вложено в лобби и первый этаж. На пике – рациональная архитектура без случайных деталей: хорошая пластика объема, качественные материалы, «работающий» первый этаж, осмысленный двор. «Покупатель 2025–2026 годов уже не ведётся на рендеры. Он приезжает на стройку, смотрит на соседние дома застройщика и делает выводы».

Павел Мельников, директор департамента развития проектов Setl Group, отметил, что рынок уходит от «коробочной» застройки. Актуальны решения, интегрированные в природный и городской контекст: террасы, панорамное остекление, видовые характеристики, общественные пространства. Вместо имитаций используют натуральный камень, дерево, клинкерный кирпич, керамику.

Алексей Бушуев, коммерческий директор «Главстрой Санкт-Петербург», добавил, что архитектурные решения устаревают быстрее, чем 10–15 лет назад. Высокие темпы технологического развития приводят к моральному устареванию подходов до их массового внедрения. Девелоперам приходится закладывать современные материалы и технологии, сохраняя баланс между инновационностью, себестоимостью и ожиданиями покупателей.

Анзор Берсиров, первый заместитель генерального директора ГК «ТРЕСТ», считает, что сейчас ренессанс переживает кирпичная архитектура: «Кирпич снова стал актуальным: из него создаются фасады лучших мировых проектов со сложной пластикой, его успешно интегрируют в исторический контекст». Важны арки, курдонеры, эстетика северного модерна, но преемственность не означает копирования – нужно создавать проекты с узнаваемыми городскими чертами через современное видение.

Артем Медведев, операционный директор «Аструм», отметил уход от подчеркнутой демонстрации статуса в элитном сегменте. Раньше престиж подчеркивали обилием декора, колонн, скульптур. Сегодня покупатели ценят «тихую роскошь»: натуральные материалы, выверенные пропорции, спокойная цветовая гамма, панорамное остекление, террасы, развитая инфраструктура (SPA, фитнес).

Сергей Софронов, коммерческий директор ГК «ПСК», подчеркнул, что тренды быстро теряют уникальность, поэтому компания опирается на фундаментальные принципы. В дорогой недвижимости – только натуральные материалы, сдержанность, цвета петербургской палитры. В масс-маркете те же принципы с поправкой на себестоимость: бюджетными материалами можно добиться аккуратного облика, который не устареет сразу, в отличие от пестрых фасадов.

Анжелика Альшаева, коммерческий директор группы компаний «КВС», добавила, что уходят в прошлое обезличенные «коробки» без характера. Девелоперы стремятся сделать каждый объект технологичным и выразительным за счет качественных материалов, необычных фасадов, авторских дворов и арт-объектов.

Анастасия Горбулина, директор проектного бюро Glorax, назвала устаревшей архитектуру «ради эффекта» – избыточный декор, хаотичное смешение материалов, нарочитую сложность. На пике – рациональная выразительность: в комфорт-классе лаконичные решения с аккуратными цветовыми акцентами, в бизнес- и премиум-классе – сложные сочетания фактур, вентфасады, естественный камень, металл и стекло.

Анита Попова, главный архитектор ГК «А101» в Санкт-Петербурге, отметила, что в благоустройстве избыточность устарела. Раньше дворы насыщали множеством малых форм и сложными рисунками в плане, теперь приоритет – функциональность и комфорт, натуральные фактуры (дерево). «Каждый элемент пространства должен иметь понятное назначение».

Николай Дорофеев, операционный директор Группы Аквилон по Санкт-Петербургу и Ленобласти, вспомнил однотипное жилье массовых серий (как в «Иронии судьбы»). Сегодня стремятся к индивидуальному узнаваемому облику: большие панорамные окна, арочные проемы, плавные линии фасадов, скругленные углы, энергоэффективные материалы, клинкерный кирпич и архитектурный бетон.

Типовые решения в прошлом давали удешевление, но сейчас актуальна концептуальность. Светлана Денисова напомнила, что в советское время типовые проекты проходили тяжелые согласования и были выверены до миллиметра. Сегодня фасадные решения, МОПы, благоустройство служат идее девелопера, но требования к облику продиктованы уровнем затрат и спросом.

Александр Свинолобов рассказал об опыте компании Bonava, где строго придерживались типизации продуктовых и технологических решений: три типовые секции, две дополнительные. Это накапливало опыт, снижало ошибки и обеспечивало качество. Сегодня застройщики редко отказываются от участка, «крутят» вариант посадки до последнего. Типизация неизбежна при сложных затратах, но она касается технологических решений, а не архитектурного замысла. Хороший дом начинается с понимания места.

Роман Корнышев отметил, что в их компании каждый проект – новая страница, повторяемости нет. «Мы за проекты, у каждого из которых – свое лицо и характер».

Максим Жабин подчеркнул, что типизация – инженерная и экономическая необходимость, без нее не удержать экономику, сроки и качество. Но двор, первые этажи, сценарии использования должны проектироваться под конкретное место и покупателя, иначе город становится «копией».

Алексей Бушуев полагает, что полный отказ от унификации в массовом жилье невозможен экономически и градостроительно, но рынок уходит от понимания ЖК как набора типовых корпусов. Общественные функции (школы, спорт, рекреация) становятся ключевыми.

Анастасия Горбулина считает типизацию неизбежной экономически, но современная типизация – на уровне конструктивных и планировочных модулей. Фасадные решения, цвет, ритмика окон, материалы первых этажей делают каждый проект индивидуальным. «Гибкая типизация позволяет массовому жилью не быть скучным, оставаясь экономически разумным».

Анита Попова добавила, что типизация – фундамент массового строительства, снижающий затраты и удерживающий цены. «Современная типизация не имеет ничего общего с безликой застройкой прошлого».

Потенциальный покупатель прежде всего смотрит на картинки. Александр Свинолобов заметил, что визуализация образа влияет на первичное восприятие, в детали вдаются позже. Сейчас нет безликих домов, каждый выразителен. «Если покупатель готов купить это за названную сумму – значит, ему внешне откликается. Влияние архитектуры на цену последние 10–15 лет существенно возросло».

При этом Роман Корнышев указал, что в околоцентральных локациях факторы выбора различаются. В высоких сегментах платят за функции, облик и сценарий жизни.

Светлана Денисова отметила, что в масс-маркете уровень притязаний к архитектуре низок, основной критерий – цена. «Многие недостатки можно завуалировать качественной архитектурой – и в то же время многие классные решения могут быть ею же испорчены».

По опыту Максима Жабина, когда архитектура, двор, входная группа и навигация работают как единая система, это позволяет продавать на 10–15% дороже рынка при сопоставимой локации. Первый фильтр выбора – визуальный.

Павел Мельников отметил, что навесные вентилируемые фасады дороже штукатурных, но они энергоэффективны и долговечны, что является инвестицией в качество.

Артем Медведев подчеркнул, что архитектура влияет не только на скорость продаж, но и на долгосрочную стоимость. Дом из долговечных материалов во вневременной стилистике сохраняет привлекательность десятилетиями.

Анастасия Горбулина добавила, что даже в массовом сегменте покупатель отличает «аккуратный современный дом» от «типового безликого». Уровень исполнения (ровные швы, качественный цвет, освещение) конвертируется в ликвидность при перепродаже через 5–7 лет.

Технологии строительства меняются, но материалы остаются теми же. Александр Свинолобов считает, что современные решения делают конструкции точнее и экономичнее, сокращая сроки. ИИ – полезный инструмент, но «очень хочу, чтобы человек, который покупает квартиру, чувствовал, что это дело человеческих рук, а не ИИ».

Роман Корнышев пояснил московский стиль «эмо-тек» (эмоциональный + технологичный): сложные узлы, консоли, изгибы, большое остекление. В Петербурге эмоций меньше. ИИ применяют для оживления рендеров, но в проектировании человеческий ресурс незаменим.

Светлана Денисова считает, что технологии – инструмент, а эмоциональное восприятие и культурные коды остаются прерогативой человека. «Для нас важно, чтобы архитекторы привносили себя в проект, добавляли человеческого».

Максим Жабин добавил, что ИИ быстрее перебирает варианты инсоляции, оптимизирует планировки, но замысел и ответственность за облик остаются за человеком.

Эксплуатационная долговечность – один из самых недооцененных вопросов. Анастасия Горбулина подчеркнула, что в Петербурге «просто красивый» фасад может стать проблемой через три зимы. Закладывается не только эстетика, но и ремонтопригодность: доступность узлов, модульность, тип крепежа.

Светлана Денисова рассказала, что к проектированию привлекают управляющую компанию, чтобы выявить потенциальные проблемы – от траектории дорожек до снегосвалок и ветрозащиты.

Роман Корнышев заметил, что фасады из кирпича максимально понятны в эксплуатации, тогда как клинкерная плитка иногда откалывается. «Если поддерживать в первозданном виде обещанные решения, это поддерживает клиентскую лояльность и дает процент повторных сделок».

Александр Свинолобов задался вопросом, продержатся ли вентилируемые фасады 50 лет, и кто будет контролировать их качество. «Хочется, чтобы дом был архитектурно сложный, а с другой – простой в эксплуатации».

Максим Жабин назвал эксплуатацию «больным местом» рынка: большинство решений принимается по принципу «красиво на рендере». В петербургском климате без заложенной ремонтопригодности жильцы получат дорогой фасад с дешёвой судьбой.

Анзор Берсиров подчеркнул, что климат региона диктует специфику содержания построек. Проект может выглядеть эстетично при сдаче, но если фасад начнет разрушаться через год, репутация пострадает.

Городская среда формируется не только девелоперами. Роман Корнышев отметил примеры Мурино и Кудрово, где отсутствие правил привело к визуальному хаосу. Ленобласть сделала выводы: уменьшение высотности, согласование обликов, уклон в КРТ. Власть начинает понимать необходимость масштабного плана архитектурного развития.

Александр Свинолобов считает, что градостроительные ошибки есть везде, но люди привыкают. В Петербурге влияние государства осложнено: 60–70% земель – частная собственность, в Москве земля в аренде, что позволяет жестче регулировать.

Светлана Денисова добавила, что в Москве было приватизировано 30% стройкомплекса, а в Петербурге – не более 20%, и сегодня это «расхлебываем». Власти эволюционировали от идеи «рынок сам отрегулирует» к патерналистскому участию. Вопросы полицентричности и транспортных узлов девелопер не может реализовать в одиночку.

Максим Жабин подчеркнул, что жилой проект формирует район: архитектура определяет ритм улицы, поведение первого этажа, пешеходные маршруты. Формальная архитектура оставляет район «спальником» даже с яркими фасадами.

Павел Мельников считает, что в Петербурге современные спальные районы избавляются от однообразия. Редевелопмент промзон превращает их в точки притяжения.

Анастасия Горбулина отметила, что центр города сохраняет сдержанный масштаб и палитру. Новые районы могут использовать современный язык, но без конфликта с контекстом. «Идентичность рождается не одним зданием, а системой: фасады, масштаб улиц, озеленение, работа первых этажей».

Алексей Бушуев привел примеры: архитектура «Кронфорт. Центральный» опирается на морскую идентичность Кронштадта, «Юнтолово» – на природное окружение Юнтоловского заказника.

Анзор Берсиров выступил против монотонности: каждый дом в районе должен проектироваться разными бюро. Жесткий высотный регламент «обрезает» здания под одну линейку, лишая ландшафт выразительности. Городу нужен ритм, а ограничения не должны превращать архитектуру в монотонную плоскость.

Анжелика Альшаева резюмировала: современный жилой проект – продолжение города. Визуальные решения должны наполнять пространство идеями, формировать характер района и повышать уровень жизни.