Спасать по-русски: Шерешевский и «Волки и овцы»

Спектакль начинается с фразы, которую молодая женщина бросает спящему рядом мужчине: «Вася, у тебя цитрамон есть?» Лица героев транслируются на большой экран, где заметна картина Виктора Васнецова «Иван Царевич на сером волке» 1889 года. Режиссер Петр Шерешевский, ныне возглавляющий Камерный театр Малыщицкого и Московский ТЮЗ, работает в тандеме с художником Анваром Гумаровым. Картина на стене выполнена в 3D: деревья выступают за пределы холста, создавая иллюзию пространства.

В новой версии пьесы Островского «никого не жалко, никого», но фабула остается узнаваемой. Богатая вдова Евлампия Купавина становится объектом охоты местных мошенников: святоши Меропы Мурзавецкой и бывшего судейского Вукола Чугунова. Их побеждает столичный гость Беркутов, который уводит невесту у незадачливых хищников. У Шерешевского наследство — не винокуренный завод в проекте, а действующее производство. Городок назван Островом, а его главный продукт — водка «Островская». Меропа превращена в градоправительницу, а Вукол — в директора завода.

Действие начинается с пролога: Купавина просыпается в петербургской гостинице рядом с Беркутовым, а в эту ночь ее муж умирает от инфаркта. Героиня узнает, что стала наследницей завода, восклицает: «Я ж теперь наследница винно-водочного завода!» — и уходит, оставив любовника. Беркутов выходит на авансцену, облаченный в кэжуал, и произносит монолог о картине Васнецова, переходящий в метафору современной реальности. Он «напяливает» картину на себя, примеряя образ Царевича, но быстро трансформируется в волка — зубы, лапы, пластика. Однако тут же возвращается к привычному облику и проводит мотивационный тренинг «Всё зависит от нас самих».

Во втором акте декорация меняется: кровать исчезает, из пола вырастают квадратные столбики, напоминающие надгробия. Действие происходит в туалете, стилизованном под кладбище, где проходят поминки мужа Купавиной. Лыняев, третий одноклассник, владеет похоронным бизнесом. Пока Беркутов остается в Петербурге, Купавина на родине балансирует на грани пропасти. В серии камерных эпизодов раскрываются персонажи: Меропа Татьяны Самариной — властная и лживая, Вукол — уставший мошенник, легко получающий поддельные документы через даркнет, и его племянник Клавдий, цитирующий Юнга и Мамардашвили, но мечтающий лишь о Бали.

Кровавые сцены режиссер стилизует под Тарантино, сочетая насилие и юмор. Лыняев, одержимый камнем «габбро-диабаз», избивает племянника Меропы Аполлона, затем приказывает «труповозам» убрать тело, но отвлекается на Глафиру. В итоге тот же камень помогает ему преодолеть эдипов комплекс. Допрос истекающего кровью Аполлона на камеру телефона выглядит одновременно жутко и смешно. Окровавленное лицо несчастного долго маячит на экране, пока Купавину насильно одевают в свадебное платье.

Голос Беркутова доносится из-за стены: «Витенька, сокол ты наш. Спешил я к тебе, но дела мирские государственные задержали меня». Прощальные речи утверждают культ смерти в городе Острове. Клавдий философствует: «Смерть не наступает после жизни, а активно в ней участвует. Если же не думать о смерти, случается смерть посреди жизни». Но дядя пресекает экзистенциальные бредни. Рабочие сцены открепляют деревья и фигуры с картины, устанавливая их на сцене, задник становится алым. Сквозь стену является Беркутов с пистолетом, цитируя Евангелие от Марка: «Какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит?» Он произносит эпическую речь, перемежая древнерусскую лексику брендами Prada и Yamamoto.

Пистолет добивает Аполлона и Клавдия, продавшего дядьку за билет на курорт. Беркутов поднимает голову Меропы к свету. Его речь смешивает очевидное и фальшивое, великодушие и насилие. Илья Дель играет азартного игрока, Александр Худяков — циника, напоминающего Ивана Грозного. Оба транслируют одно: «Очнитесь, волки!» Две свадьбы превращаются в дурной балаган, невесты стоят окаменевшие. Горожане разучились мечтать, и царевне остается только рожать волчат. Спектакль напоминает завет Евгения Шварца: «Сказка рассказывается не для того, чтобы скрыть, а для того, чтобы открыть, сказать во всю силу, во весь голос то, что думаешь».

Автор рецензии — Жанна Зарецкая, специально для «Фонтанки.ру».