«Скрудж»: Депп и бертоновские призраки
В прокат вышел «Скрудж» — экранизация «Рождественской песни» Диккенса от режиссера ужасов Тая Уэста с Джонни Деппом в главной роли.
22 ноября, 2026, 07:13 1

Источник:
В мировой прокат вышла картина «Скрудж», основанная на «Рождественской песни в прозе» Чарльза Диккенса. Постановщиком стал Тай Уэст, известный своими хоррорами. Из истории о жадном дельце, которому на Рождество являются призраки, он попытался сделать готический ужастик в духе Тима Бертона. Скруджа сыграл Джонни Депп — и его появление стало главной интригой фильма.
Стоит уточнить, чтобы избежать путаницы: Скрудж — не имя утки-миллионера, а фамилия диккенсовского героя, ставшая нарицательной для любого скряги. Оригинальное название картины — «Эбенезер», по имени персонажа. В российском прокате фильм переименовали в «Скруджа» — это название сразу отзывается у любого ребенка 90-х.
Накануне Рождества Скрудж сидит в мрачной конторе. Он называет нищих бездельниками, смеется над благотворительностью, прижимает своего клерка Крэтчита (Руперт Гринт) и злобно отклоняет добросердечное приглашение на праздничный ужин от племянника Фреда (Сэм Клафлин). Больше всего Скруджа раздражает бессмысленная радость на Рождество. Вечером к нему является дух покойного делового партнера Марли (Иэн Маккеллен) и предупреждает: если Эбенезер не исправится, его ждут вечные муки. Затем поочередно появляются три призрака — прошлого, настоящего и будущего Рождества. Они показывают Скруджу всю его жизнь и дают единственный шанс изменить судьбу.
В западном мире «Рождественская песнь» — вещь хрестоматийная, наравне с «Оливером Твистом» и «Пиквикским клубом». Ее экранизировали множество раз, а Скруджа играли Джим Керри, Гай Пирс и Майкл Кейн. Но такого ужастика из нее, кажется, еще не делали.
Тай Уэст известен авторскими хоррорами «Перл» и «Максин XXX», стилизованными под слэшеры 1980-х. Здесь вместо призраков Рождества он призвал главным образом дух Тима Бёртона. Сомнений нет с первых кадров: кроваво-красное готическое заглавие, туманный викторианский Лондон — гроб, гроб, кладбище, ворон. Дальше — больше. Иэн Маккеллен выходит в саване, страшно разевает рот и гремит цепями. У безобидных призраков Рождества то сизые бельма вместо глаз, то зияющая грудная клетка, то они напоминают смесь назгулов с дементорами. По улицам носятся толпы воющих призрачных зомби.
Вроде бы неплохая находка, но все ужасы тут словно для проформы. В них нет ни жути, ни макабрического веселья, которым были полны особенно ранние фильмы Бертона. Это скорее сдержанный викторианский поклон мастеру, и такая церемонность больше вредит.
При всей заявке на новаторство, которой приманивали зрителя в рекламной кампании, «Скрудж» при ближайшем рассмотрении оказывается очень консервативной, традиционной экранизацией, не хватающей звезд с неба. Все здесь как положено: верно расставленные акценты насчет жадности и страданий неимущих, сентиментальная мораль, без выдумок и хулиганства. Оно и понятно — антикапиталистическая тема «Рождественской песни» сейчас как нельзя более ко двору. Но Диккенс умудрился оживить довольно слащавый жанр святочной истории своим талантом, а Тай Уэст загоняет историю глубже в объятия серьезной благонравности.
Главный аттракцион в фильме — конечно, не призраки, а сам Эбенезер. Вернее, исполнивший его роль Джонни Депп. Он и сам тут появляется отчасти как призрак самого себя. В голливудских постановках актера не бывало уже восемь лет — после скандального судебного разбирательства с Эмбер Херд. Деппа тогда отказали от двора: он лишился роли Гриндевальда в «Фантастических тварях» прямо посреди съемок франшизы и с тех пор появлялся только в независимых проектах второго плана, и то не слишком успешно. Премьера «Скруджа», который продвигает один из голливудских гигантов, Paramount, знаменует возвращение Джонни в объятия фабрики грез.
Тем более в таком привычном для него жанре, как легкий ужастик под Бертона. Депп в образе Скруджа скорее похож на другого бертоновского героя — Пингвина, которого когда-то сыграл Дэнни ДеВито. Эбенезер-Депп двигает длинным бутафорским носом, морщится, хмурится, щурится, щерится и всячески старается показать переход героя из токсичного состояния в прогрессивное. Фильм явно нарочно пухнет от намеков на депповскую драму и покаяние. При помощи призраков Скрудж наконец замечает страдания бедных, осознает свое абьюзивное поведение и привилегии, заново переживает детские и юношеские травмы — в общем, прорабатывается, как сейчас говорят. Все это кажется несколько формальным, но на то и ритуал, которым, честно говоря, кажется весь фильм — праздничным мероприятием по разнарядке, выполненным без огонька, но исправно.
Как говорил товарищ Огурцов в «Карнавальной ночи», «необходимо приложить игру фантазии, чтобы в соответствии со сметой провести наше мероприятие, так сказать, на высоком уровне».
Читайте также


























