«Штучный товар»: выставка романовских икон в Эрмитаже

В Арапском зале Эрмитажа до 11 октября можно увидеть девять старообрядческих икон, происходящих из Романова-Борисоглебска (сейчас Тутаев). Эти памятники относятся к рафинированной поздней иконописи, которая создавалась не на поток, а по частным заказам. Сохранилось немного таких икон, поэтому представление девяти экспонатов — внушительная коллекция.

История региона, где появились эти иконы, сложна. Когда-то на разных берегах Волги находились два города: Романов (на левом) и Борисоглебск (на правом). Борисоглебск основан после нашествия Батыя в 1238 году, Романов возник позже, но с XIV века стал важным центром. При Иване Грозном земли Романова отдали знатным татарским и ногайским выходцам — отсюда происходит род Юсуповых. До времён Елизаветы Петровны здесь строили мечети, христианство соседствовало с исламом.

Главная причина появления «романовских писем» — раскол Русской православной церкви из-за реформ патриарха Никона. Куратор выставки Анна Иванникова рассказывает: «В Романове жил священник Лазарь Романовский, — рассказывает куратор проекта, старший научный сотрудник Отдела истории русской культуры Эрмитажа Анна Иванникова. — Известно, что в 1630-е он играл важную роль при московском дворе и при патриархе, был одним из сподвижников протопопа Аввакума и категорически не принял реформы Никона. Вместе с протопопом Аввакумом его сослали в Пустозерск и сожгли. Естественно, среди старообрядцев его крайне почитали. И факт происхождения из этих мест способствовал тому, что в Романове-Борисоглебске у него было много последователей».

Лазарь был сильным пропагандистом — не случайно в ссылке ему дважды «усекали язык», но он продолжал писать. Его последователи на родине восприняли неприятие никонианства и агитацию за «огненные смерти». «В Ярославском уезде в целом и в Романове в частности в конце XVII века люди совершали огромное количество самосожжений — настолько город взбунтовался против реформ патриарха Никона. — Продолжает Анна Иванникова. — Один из очевидцев писал, что все были готовы с малыми детьми идти в огонь или в воду. Буквально все не пошли, но раскол в этих местах был очень серьёзный».

На Борисоглебской стороне жили поповцы, на Романовской — более радикальные беспоповцы. У поповцев в Горбуновской моленной хранилась икона, которая сейчас находится в Воскресенском соборе Тутаева. Это почитаемый образ «Спаса Романовского». По легенде, икону высотой более трёх метров в XV веке написал святой Дионисий Глушицкий. «Её невероятным образом почитают, даже в советское время с ней совершали крёстные ходы. Существует предание, что для того, чтобы молитва была действенной, под иконой нужно проползти, поэтому под ней сделан специальный лаз. Таким образом изначально это была старообрядческая икона, а в соборе, относящемся к официальной церкви, она оказалась позднее» — добавляет куратор.

Романовские иконописцы выросли на богатом наследии костромского и ярославского искусства XVII века. В городе сохранились два комплекса монументальной живописи: Крестовоздвиженский собор расписывал Гурий Никитин, его след видят и во фресках Воскресенского собора. Декоративность ярославского и костромского стиля романовские мастера совместили с так называемыми «строгановскими письмами», популярными с конца XVIII века. После послаблений Екатерины II старообрядцы активно селились в Поволжье, поднималось купечество, развивались иконописные центры. Уникальность Борисоглебска-Романова в том, что иконописцы работали для частных заказчиков — как правило, купцов.

Куратор подчёркивает эстетский подход мастеров: они любили утончённые оттенки (вишнёво-коричневый с кораллово-розовым, изумрудный с травянисто-зелёным, фиолетово-вишнёвый). В формах прослеживаются приёмы барокко и маньеризма — вспарушенные одежды, изогнутые линии, изящные изломы. Например, выверенная линия бровей «Богоматери Казанской (Ярославской) со священномучеником Дионисием Ареопагитом» (1820–1830-е) и морщинки на лбу передают скорбь.

Сюжеты икон отражают старообрядческую традицию. Официальная церковь в синодальный период упрощала образы, а сложные иконографии запрещались. Так, «Богоматерь Неопалимая Купина» (конец XVIII — начало XIX века, приписывается Фёдору Михееву Архиповскому) содержит фигуры ангелов и духов стихий, напоминающие западноевропейские аллегории. Эта сложная иконография, появившаяся в XVI веке, требовала знаний, и Синод решил не вводить верующих в искушение. Другой пример — «Богоявление, с евангельскими сценами об искушении Спасителя и Собором Иоанна Предтечи» (приписывается Максиму Фёдоровичу Архиповскому, первая четверть XIX века). «Здесь вы видите развёрнутую сцену Богоявления: помимо основного сюжета Крещения Господа, изображён Собор Иоанна Предтечи и сцены искушения Христа, — показывает куратор. — Дьявол предлагает Христу явить свою силу и обратить камни в хлеб, затем предлагает все царства мира за поклонение ему, наконец, третья сцена происходит на стенах Иерусалимского храма: дьявол предлагает доказать, что Иисус — сын Бога, и если он бросится со стены, то ангелы подхватят его, и он не умрёт. Это не единственный известный пример такой иконографии, но в Новое время она существовала преимущественно в старообрядческой среде».

Выставка в Арапском зале тематически продолжает проект 2023–2024 годов о староверах Поморья. У Романова-Борисоглебска в XVIII веке были тесные связи с Выгом, шёл активный духовный обмен. Выходец из Романова Фёдор Бабушкин в 1830 году стал киновиархом (начальником) Выговского общежительства.

Многие образцы поздней русской иконописи до реставрации не были известны даже специалистам. Теперь детально рассмотреть «эстетские иконы» с их тонким письмом можно, приобретя билет в Главный музейный комплекс Эрмитажа.