Северное солнце: золото на золоте в Царском Селе

Выставка «Северное солнце» в музее-заповеднике «Царское Село» представляет собой диалог двух культур. С одной стороны — детали северного костюма из фондов Каргопольского историко-архитектурного и художественного музея, с другой — платья и мундиры придворных, включая наряд внучки Эдуарда Стёкля, подписавшего договор о продаже Аляски в 1867 году. Связующим звеном выступает золотное шитьё, ставшее обязательным элементом придворного дресс-кода после указа Николая I 1834 года, а также кокошник как символ поиска национальной идентичности в эпоху романтизма.

Театральный художник Юрий Сучков создал для выставки специальное оформление. В растреллиевских залах он разместил витрины-ладьи и золотые подиумы, на которых костюмы будто парят. Форма и расположение этих конструкций создают иллюзию движения: одна «ладья» со статусными придворными нарядами будто плывёт навстречу другой, где представлены полупризрачные силуэты народных костюмов.

Народные костюмы показаны не в полном виде — оригинальные кокошники и платки вписаны в условные реконструкции из светлых тканей. Этот приём, по замыслу художника, освежает насыщенное декором пространство и намекает на нематериальность традиции в современном мире. Вместо стекла в витринах использован тюль, а специальное освещение окутывает экспонаты муаровой дымкой.

«Зал тяжёлый, даже очень тяжёлый, — комментирует работу с пространством Юрий Сучков. — Заходя сюда, видишь только золото и больше ничего, и глаз течёт от такого его количества. Поэтому у меня была сложная задача сфокусировать зрительское внимание на чём-то ещё. И я, как видите, добавил ещё золота!»

Директор музея-заповедника Ольга Таратынова также отметила, что получился эффект «золота на золоте». Для этой выставки сделали исключение, разместив её в залах, где обычно не проводят временные экспозиции. Название «Северное солнце» выбрано не случайно — специалисты обнаружили солярные символы-обереги на каргопольских головных уборах, а затем нашли аналогичные мотивы в декоре дворца и придворных костюмов.

Экспозиция невольно иллюстрирует древнюю метафору правителя как «солнца», лучи которого — приближённые — касаются подданных. Выставка демонстрирует идеализированные отношения власти и народа через общие символы и ремёсла, минуя буржуазную прослойку, словно солнце, светящее сверху вниз.

Императорский указ строго регламентировал не только цвета, но и узоры на платьях придворных дам в соответствии с их статусом. Золотное шитьё было не просто демонстрацией богатства, но и символом сакрального «солнечного» касания. Примечательна физическая выносливость женщин, носивших такие наряды. Например, шлейф платья императрицы Александры Фёдоровны из сапфирового бархата длиной 3,75 метра весит около пятнадцати килограммов, но у него есть петли для поддержки. А трёхметровый шлейф платья великой княгини Ксении Александровны, старшей дочери Александра III, петель не имеет.

Хранитель фондов Ольга Федосеева обращает особое внимание на платье Ксении Александровны из светлого бархата с серебристым шитьём. Оно сохранилось цельным, в отличие от платья Александры Фёдоровны, собранного из трёх частей. На лифе пришита подлинная этикетка с именем владелицы, а на изнанке в районе подмышек остались следы пота.

Рядом выставлено фрейлинское платье со шлейфом 2,65 метра. Изначально оно было пунцовым, как того требовал николаевский регламент, но со временем выцвело. «Фрейлинское платье в нашу коллекцию пришло в 2013 году, — рассказывает Ольга Федосеева. — Это дар наследников сына той самой дамы, которая носила платье. Зоя (Зинаида) Стёкль была внучкой дипломата Эдуарда Стёкля, который в марте 1867 года подписывал договор о продаже Аляски, и считалась одной из невест Феликса Юсупова. Её мать очень хотела, чтобы этот брак состоялся. Но этого не произошло, и замуж Зоя вышла уже после революции, в 1919 году, за польского магната Альфонса Поклевского-Козелла. Фрейлинское платье, которое ей принадлежало, она увезла из России в 1917 году — очевидно полагая, что империя выстоит, она вернётся и будет так же блистать в этом платье при дворе».

Эти надежды не сбылись. По состоянию платья хранитель предполагает, что его часто использовали как маскарадный костюм. XX век был жесток к хрупким придворным нарядам. Например, платье Александры Фёдоровны, в котором она присутствовала на открытии Государственной думы, не эвакуировали и оно утрачено. В собрании есть шлейфы, из которых после революции вырезали фрагменты ткани без шитья. «Я думаю, музейщикам была нужна ткань, чтобы обтягивать какие-то стенды или мебель, — делится хранитель. — Время было сложное, сами понимаете. Мы надеемся, что со временем эти платья удастся восстановить».

На фоне придворного великолепия каргопольские платки и кокошники выглядят сдержаннее. Северный кокошник — это не просто твёрдая налобная часть, а полноценный головной убор, богато украшенный не только золотным шитьём, но и речным жемчугом, чей деликатный блеск оттенял красоту женщин. Однако этот промысел утрачен уже около ста лет — речного жемчуга практически не осталось.

После 19 апреля, с началом высокого туристического сезона в «Царском Селе», выставка «Северное солнце» отправится в Нижний Новгород и Архангельск.