Розенбаум отметил 75-летие в родном Петербурге

Александр Розенбаум встретил 75-летие 13 сентября. Юбилейный вечер артист провел в Петербурге, в большом концертном зале «Октябрьский». О своем возрасте он высказался так: «Еще не целое. Уже не половина». В этой фразе — фирменная ирония барда, за которой скрывается умение и шутить, и говорить о серьезном.

Розенбаум появился на свет в Ленинграде в 1951 году, в семье врачей. В 1974-м он завершил обучение в Первом медицинском институте, несколько лет работал на скорой помощи, но позже выбрал эстраду. Первые песни сочинял еще в институте — для капустников и студенческих спектаклей. Широкую известность ему принесли композиции о послереволюционной России, казачестве, Великой Отечественной войне и Афганистане, где он многократно выступал перед советскими военнослужащими. В числе самых известных песен — «Вальс-бостон», «Гоп-стоп», «Казачья», «Монолог пилота „Чёрного тюльпана“».

Отдельное место в творчестве артиста занимает родной город. Петербургу посвящены «Прогулка по Невскому», «Лиговка», «Ночь на Васильевском», «Тополиный пух» и другие. А «Налетела грусть» в исполнении Розенбаума слушатели давно воспринимают как неофициальный гимн города.

Эти и другие песни прозвучали на сцене БКЗ «Октябрьский». Концерт был построен как квартирник, но для многотысячной аудитории. Атмосферу создавали декорации квартиры, лавочки у дома, советские афиши. Во втором акте зрители словно переносились на набережную Петербурга. Все это — лишь фон, опора. Главным оставался сам Александр Розенбаум, не выпускавший гитару весь вечер. Почти. Однажды он вышел в зал и спел а капелла, еще несколько песен исполнил под рояль, на котором блистательно играл сам.

Обычно человек особенно силен в чем-то одном: пишет стихи или музыку, поет или играет. Розенбаум умеет все. И поздравления в этот день звучали разные — от политиков, от семьи, от… Первого медицинского. Даже в тяжелые 1990-е Александр Розенбаум давал благотворительные концерты, а средства направлял на помощь родному вузу.

Артист он действительно народный — в этом убедится даже тот, кто мало знаком с его творчеством. Достаточно услышать, как ему свистят на концертах. Это публика с очень сильными легкими и очень большой любовью к артисту. Уважать его есть за что: двойных сценариев у него нет. За кулисами он сказал, что мечтает о мире и здоровье, и того же пожелал своей публике — мира и здоровья.

Перед концертом Розенбаум объяснил, почему называет выступления в БКЗ домашними.

«Потому что я ленинградец во многих поколениях. Это мой дом. <…> И дома с тебя требуют больше, чем везде. Вот и всё. Поэтому это очень дорогие и очень ответственные концерты для меня».

Говорил Александр Яковлевич и о своей общественной роли. «Я уже порядка восьми-десяти лет председатель общественного комитета УФСИН по Ленинграду и Ленинградской области. <…> И мы много что делаем: и заключенным помогаем, и тем, кто их охраняет, потому что и те, и другие, в общем, находятся в сложных условиях. В отдаленных зонах они сидят вместе», — сказал артист.

Розенбаум призвал помнить, что люди в местах заключения — не выброшенные из жизни, это те же братья, сестры, отцы, матери, дети и жены. «Подонков из них не так много, как кажется. Есть оступившихся огромное количество. Несчастных случаев много. Там сидят люди, и у них проходит жизнь, и они имеют право на общение с книгой, экраном, песней, поэзией и так далее, и тому подобное. В чём им отказывать невозможно. Я отказываю только насильникам малолетних и убийцам. Они для меня нелюди», — заявил он.

Путь музыканта на большую ленинградскую сцену был непростым. В начале 1980-х он несколько лет считался персоной нон грата в БКЗ «Октябрьский». Ситуацию изменила Эмма Лавринович: она уговорила Валентину Матвиенко, тогдашнего зампреда Горисполкома, отвечавшую за культуру, лично посетить концерт «опального барда» в маленьком ДК имени Капранова. После этого Розенбауму сразу открыли двери БКЗ, который тогда считался официозно-партийным залом.

75 лет. «Еще не целое. Уже не половина». Вечер в родном «Октябрьском», где свистят, поют и любят, — лучшее доказательство того, что он по-прежнему там, где должен быть. Дома.

Тихо, как в раю…
Звезды над местечком
Высоки и ярки
Я себе пою, я себе крою…
Я себе пою…