Роскошь Бухарского эмирата: что показывают в Эрмитаже

Жителям Петербурга знаком особняк эмира Бухарского на Каменноостровском проспекте, 44б — массивное здание с мраморной облицовкой, двухъярусными арками и колоннами. Его построили в 1913–1914 годах для сына девятого эмира Сеид Абдулахад-хана — Сеид Алим-хана.

Портрет Сеид Алим-хана сохранился на цветном снимке Сергея Прокудина-Горского 1911 года: эмир сидит в расшитом цветами халате, с орденами на груди и золотыми бляхами пояса-камара, держит шашку и кинжал. Рассмотреть детали подобных облачений, а также парадное оружие, посуду и украшения из дипломатических даров можно на выставке в Главном Штабе Эрмитажа. Проект инициирован узбекской стороной, экспонаты предоставлены Государственным Бухарским музеем-заповедником, Музеем прикладного искусства и ремесленничества, Государственным музеем искусств и Государственным музеем истории Темуридов.

Благородная Бухара

Выставка продлится до 4 октября, но заглянуть лучше в ближайшие три недели — тогда будет доступна дополнительная часть. Куратор со стороны Эрмитажа Лариса Кулакова разместила две витрины в Красном зале-трансформере центральной анфилады. Там представлены самые ценные дары бухарских эмиров Российскому императорскому дому: шапка с бобровой опушкой, драгоценный эгрет с алмазами, рубинами и жемчугом, альбом для фотографий, бювар, блюда-подносы.

«Конечно, сохранилось далеко не всё из подаренного (мы можем судить об этом по архивным документам), но то, что сохранилось, конечно, очень ценно», — отметила куратор.

В соседней витрине — набор для шербета и блюда, декорированные позолоченным серебром и эмалью. На предметах можно разглядеть надпись на персидском «Дар Благородной Бухары», что дало название этому разделу.

Первые дипломатические дары

В зале 231 (за «Красным вагоном» Ильи Кабакова) выставлены одни из самых ранних подношений. Среди них — нож в ножнах из рога носорога с золотом, рубинами, изумрудами, бериллами и бирюзой, а также эгрет с плюмажем из золота, серебра, изумрудов, рубинов, жемчуга и перьев цапли. Оба предмета подарили императору Александру II в 1876 и 1879 годах.

«Это уникальные примеры той невероятной роскоши и уровня мастерства, что производились при дворе Эмира Бухарского», — пояснила сокуратор с узбекской стороны Зельфира Трегулова. По её словам, подобных предметов в самом Узбекистане не сохранилось, они есть только в Эрмитаже и Оружейной палате Кремля. «Те, кто видел произведения ювелиров индийских ювелиров эпохи Великих Моголов, сразу же почувствуют некое сходство и в орнаменте, и в украшении оружия крупными кабошонами изумрудов и рубинов», — добавила она, отметив, что отверстия в камнях указывают на их повторное использование.

Рядом — мужской пояс с золотыми накладками, инкрустированными камнями, и золотой вышивкой; владелец неизвестен. Сабля в ножнах с техникой плотно спрессованной бирюзы, популярной в Персии, и кинжал из собрания князя Гагарина.

«Обмен дарами был невероятно продумываемой и тщательно планируемой процедурой, — продолжила Трегулова. — И существовал обычай одаривать не только императора, членов императорской семьи, но и высокопоставленных представителей верхушки российской власти. И наоборот, когда император и его семья принимали дары, они заранее готовили дары для всех членов посольства — список тщательно прорабатывался, включая слуг. Дарилось множество всякого — включая коней и даже слонов, причем кони дарились с полным убранством, со сбруей, с попонами, выполненными лучшими мастерами, работавшими в мастерских эмира Бухарского в Бухарской крепости».

Она обратила внимание на ограниченную колористическую гамму эмалей: оттенки голубого, зеленого, синего. «Интересно, что на ряде из этих предметов есть клейма и пробирные знаки, — сказала она. — Иногда в мастерских работали с уже существовавшими ранее серебряными предметами, которые дополняли и оформляли изысканным декором. В каком-то случае здесь даже присутствует и российское клеймо».

Со временем менялись и сами вещи: от традиционных кувшинов и чаш для умывания перешли к предметам западноевропейского интерьера — канделябрам, настольным лампам. Эта динамика прослеживается на выставке.

Двенадцать мастеров на один халат

Самая богатая часть наследия, сохранившаяся в музеях Узбекистана, — одеяния эмиров. «Осенью 2022 года в Париже открылась фантастическая выставка тканей и одеяний, в первую очередь, эмиров Бухары, которая стала самой посещаемой выставкой в Институте арабского Мира, построенном великим Жаном Нувелем, — рассказала Трегулова. — Она преобразила Париж: все витрины магазинов буквально через несколько недель „оделись“ в икаты (узбекские абровые ткани), и это породило модный тренд. Понятно, почему: когда ты смотришь на эти драгоценные одеяния, ты понимаешь, что это мастерство не может не восхищать тех людей, которые умеют наслаждаться красотой, орнаментом, вкусом».

На выставке представлены три типа халатов (чапанов):

• даукур — с золотой вышивкой по обшлагам и подолу;
• бутадор — расшитый отдельными растительными элементами;
• дархам — полностью покрытый золотной вышивкой (самый трудоёмкий: 12 мастеров работали над ним три месяца).

Зал оформлен увеличенными чёрно-белыми фотографиями, которые не соперничают с блестящими экспонатами, но передают атмосферу эпохи. «Искусство золотной вышивки продолжало жить до самой революции, давая изысканнейшие результаты и цвета, — резюмировала Трегулова. — Вы должны дать себе почувствовать это удовольствие: всматриваясь в эти вышивки, ты будто погружаешься в какой-то особенный, отмеченный безукоризненным вкусом мир».

Также показаны образцы женской одежды: паранджа с чачван — сеткой из конского волоса, закрывавшей лицо, парчовое платье, тюбетейка, платок и множество украшений. Среди них выделяется «тилля-кош» («золотые брови») — подарок поэта Хамзы Ниязи актрисе Тамаре Ханум, которая первой в 1920-е годы выступала с открытым лицом.

«Эта выставка — потрясающее введение в тот мир, который давно исчез, к которому уже сложно сегодня прикоснуться, потому что большая часть этих вещей не экспонируется и находится в фондах, поэтому нет возможности это увидеть, — поделилась научный консультант. — И мне кажется, что она может стать „заставкой“ к гораздо более масштабному проекту».