Эрмитаж представляет русский провинциальный портрет

До конца весны в Манеже Малого Эрмитажа можно увидеть 80 произведений XIX века, созданных мастерами, работавшими вне системы «ученого искусства». Значительная часть этой коллекции показывается зрителям впервые.

В отличие от привычных музейных экспозиций, посвященных известным авторам или историческим личностям, эта выставка знакомит с портретами обычных людей, написанными зачастую неизвестными и не всегда высокопрофессиональными художниками. Именно в этом заключается её особая ценность.

Экспонаты происходят из собственного собрания Эрмитажа, которое сформировалось на основе коллекции расформированного историко-бытового отдела Русского музея. После ряда передач между музеями эти предметы в 1941 году легли в основу Отдела истории русской культуры Эрмитажа.

Куратор выставки Юрий Гудыменко, ведущий научный сотрудник Отдела истории русской культуры, пояснил: «Коллекция уникальная, потому что она собиралась специально в 1920-е годы, когда возник (в 1918 году) историко-бытовой отдел Русского музея. Тогда был очень моден социологический подход и собирали типы представителей дореволюционной России — купечества, чиновников, дворян, духовенства — и разные другие типологии: детские портреты, женские».

Пополнение собрания в те годы шло за счёт национализированных частных коллекций, а также экспедиций сотрудников музея по различным регионам России.

Коллекция провинциального портрета Эрмитажа насчитывает несколько сотен произведений и считается одной из лучших в стране. «С нами делит первое место только ГИМ (Государственный исторический музей. — Прим. ред.), — отметил Гудыменко. — К ним через музейный фонд поступали произведения неизвестных мастеров из Московской области и окрестностей, у нас — Северо-Запад».

Следует уточнить, что термин «провинциальный» в данном контексте понимается не в географическом, а в культурном смысле. Речь идёт о художниках-непрофессионалах, которые могли жить даже в столицах, но оставались на периферии официального академического искусства.

«Почему [мы показываем] провинциальный портрет? — предвидит вопрос куратор. — Почему не Брюллов, не Серов, не Крамской, который у нас есть? Потому что провинциальные портреты мы уже много повозили по нашим центрам и их уже знают: почти на каждой выставке у нас был уголочек, где мы показывали некоторое их количество. И у нас потихонечку копились эти работы: мы их реставрировали по мере возможности, и вот пришло время показать на отдельной выставке».

Недавно в Петербурге уже проходила выставка провинциального портрета, организованная «Манежем». Однако в Эрмитаже подчёркивают, что их проект планировался независимо, а кроме того, нынешняя экспозиция отличается академическим подходом к развеске и минималистичным дизайном.

Экспозиция построена так, что зритель начинает с работ, близких к академической традиции, например, с портрета виленского губернатора Маркова кисти Федора Тулова. Далее следуют произведения, постепенно отдаляющиеся от канонов «ученого искусства», и в глубине зала представлены наивные, примитивистские портреты. Завершает выставку изображение юродивой Марфы Сониной, которое ранее ошибочно атрибутировали как портрет Ксении Петербургской.

Современному зрителю некоторые из этих работ, например, портрет Марфы Сониной, напоминающий творчество Модильяни, или портрет Егора Кушелева, вызывающий ассоциации с Диего Ривёрой, могут показаться вполне искусными. Однако в XIX веке их «местечковый» характер был более очевиден.

Куратор отмечает, что граница между профессиональным и непрофессиональным портретом часто размыта. Ключевым отличием является техника рисунка: академических художников учили сначала делать графический набросок карандашом, а затем работать красками. «По неакадемическим мастерам у нас ещё база не очень большая, но пока получается так, что они все в основном были очень смелыми людьми: начинали сразу краской», — пояснил Гудыменко.

Выставка акцентирует внимание не на биографиях изображённых лиц, а на истории бытования и реставрации портретов. Многие работы со временем подвергались переделкам в соответствии с меняющейся модой или пожеланиями владельцев.

Ярким примером служат парные портреты супругов Беклешовых кисти неизвестного мастера. Реставратор Валерий Бровкин обнаружил, что, за исключением лиц, оба произведения были полностью переписаны. При расчистке выяснилось, что в середине XIX века холсты хранились свёрнутыми, а в начале XX века их натянули на подрамник, срезав осыпавшуюся краску и дописав фон и награды. Реставраторы приняли решение вернуть портретам первоначальный вид, соответствующий примерно 1830 году.

В каждом случае подход к реставрации определялся индивидуально, с учётом исторической достоверности. Например, с груди портрета Николая Беклешова удалили позднее добавленные звезду и ленту, открыв более ранние награды. В то же время на другом портрете реставраторы не стали трогать возможные поздние дополнения, чтобы не лишить изображённого его единственных знаков отличия.

«Иногда мы просто пасуем и уходим в сторону, потому что тут главное — не навреди», — резюмировал куратор, напомнив, что любые вмешательства в реставрации обратимы.