Эрмитаж показал швейцарские витражи XVI–XVII веков
В Галерее графики Эрмитажа открылась выставка, посвящённая швейцарским витражам XVI–XVII веков. Куратор экспозиции — хранитель коллекции рисунка немецкой школы XV–XVIII веков Наталья Сэпман.
В ту эпоху витраж в Швейцарии был массовым искусством, более популярным, чем станковая живопись. Представьте: вы хорошо заработали честным, а иногда и опасным трудом и строите новый дом или обновляете старый. Что попросите у родных в подарок? Витраж. Или вы с коллегами годами ходите в любимый уютный кабак — что подарите заведению в знак признательности? Тоже витраж. Именно так обстояли дела в Швейцарии XVI–XVII веков.
Страсбургский поэт-сатирик Иоганн Фишарт (1546/47–1591) высмеивал всеобщее увлечение пророчествами. Он иронизировал, что достоверно предсказать можно немногое — будет «много нищих и вина в Эльзасе, еловых шишек в Шварцвальде, а также книг во Франкфурте, крокодилов в Ниле, снега в Альпах и раскрашенных стёкол и витражистов в Швейцарии». Настолько витражи ассоциировались у современников с этой страной.
Швейцарцы уже тогда жили лучше многих: они считались лучшими наёмниками в бесконечных войнах того времени, крестьяне возвращались состоятельными людьми, и в их жилищах появлялись витражи. Швейцария стала по большей части протестантской, заказов на украшение церквей становилось меньше. Мастера остались, и протестантские кантоны превратились в центры производства так называемых кабинетных витражей. Это не значит, что их создавали для кабинетов — так специалисты для удобства обозначают формат.
Витражи небольшие, размером с лист бумаги. Рисунки к ним, представленные на выставке, сделаны в натуральную величину. Как правило, витраж размещали в окружении дисков распространённого «лунного стекла» — утолщённого стекла с неровной поверхностью, пропускавшего свет. В отличие от средневековых витражей, которые представляли собой цветные стёкла в свинцовых переплётах, модные кабинетные витражи — скорее живопись по стеклу. Цельный лист стекла по-прежнему был хрупок, поэтому металлический переплёт оставался, но стал чисто конструктивной необходимостью. Художники всё больше использовали бесцветные стёкла и работали по ним эмалевыми красками с серебряной протравой — так в витражах появилась светотеневая моделировка и свойственная станковой живописи проработка деталей.
«Меняется и тематика, — показывает на рисунки в первом зале Наталья Сэпман. — Всё меньше классических сюжетов из Нового Завета, появляется больше бытовых историй, становится популярен и Ветхий Завет с его символическими притчами, а также сюжеты из истории Швейцарии. Основными центрами производства витражей стали кантоны Базель, Берн, Цюрих и Шаффхаузен».
В Базеле во второй трети XVI века жил Ганс Гольбейн Младший (1497–1543), и его стиль повлиял на местное витражное искусство. Именно он определил композиционную схему, которой швейцарские витражисты следовали десятилетиями: сюжет заключали в архитектурно-орнаментальную раму. Яркий пример такой композиции — копия с «Распятия» Гольбейна, выполненная в середине XVI века (перо и кисть коричневым тоном). Наталья Сэпман уточняет, что оригинал Гольбейна утрачен, но существуют четыре копии рисунка: три в Швейцарии и одна в Эрмитаже.
Много на выставке и рисунков к витражам с гербами кантонов — это специфический швейцарский «сюжет». В 1291 году три лесных кантона — Ури, Швиц и Унтервальден — заключили договор о взаимной помощи и защите от внешнего вмешательства. Со временем к ним присоединились новые территории, и к началу XVI века кантонов стало тринадцать. Формально они были под властью Священной Римской империи, но сохраняли широкую автономию. Большую роль в местной политической жизни играли городские советы, которые опирались на свободных крестьян, ремесленников, горожан и наёмных военных. Дворянство не имело такого значения, как в соседних странах. Тринадцать кантонов регулярно выпускали серии витражей с гербами, которые дарили для украшения ратуш и других общественных зданий. Некоторые из них сохранились до наших дней — благо, живопись по стеклу после обжига становится «неубиваемой».
Были и частные геральдические витражи: в таком случае композиция включала изображение заказчика в полный рост в парадных латах, сюжеты из его биографии (например, сражения) и его герб. На рисунках можно заметить пометки, которые художник оставлял для витражиста, сообщая, в каких цветах какие участки композиции стоит исполнить.
Во втором зале есть два рисунка, которые Кристоф Мурер (1558–1614) — живописец, гравёр, монументалист и поэт — создал в 1580 году, в период пребывания в Базеле (затем в 1590-е он стал ведущим мастером Цюриха) для Леонарда Турнейссера (1531–1595/96). Едва ли это имя сегодня кому-то о чём-то скажет, но в ту эпоху это был известный авантюрист, путешественник, алхимик, врач, астролог и коллекционер. Он заказал витражи для своего нового базельского дома; сейчас сохранились три витража и пять рисунков. Ситуация, когда человек заказывает витражи, прославляющие его самого, крайне необычная. В Галерее графики можно увидеть два листа: из Эрмитажа и из ГМИИ им. Пушкина, и по композициям понятно, что авантюрист, алхимик и астролог избытком скромности не страдал. Турнейссер сравнивал себя со святыми и самим Христом; по легенде, героя искушал дьявол, и витраж должен был рассказывать о том, как Турнейссер устоял и искушения избежал.
Также в мастерской Кристофа Мурера в конце XVI — начале XVII века гильдия цюрихских мясников заказала один из витражей, которые обозначали двенадцать месяцев. Мясники отвечали за «Июнь», и рисунок к нему можно найти на выставке. Витражи с композициями, посвящёнными другим месяцам, заказали другие местные гильдии — и всё для цюрихского кабака, где все эти люди любили проводить время. Наталья Сэпман уточняет, что кабак сохранился до наших дней, хотя витражи уже всё-таки не на родных местах.
Наконец, помимо аристократов и ремесленников витражи в Швейцарии заказывали крестьяне. На выставке есть несколько рисунков к таким «крестьянским» витражам и собственно витраж с нарядным мужчиной в красных чулках (так и не скажешь, что из крестьян) — «Витраж с гербом семьи Видмер» (1617).
«В верхней части такого „крестьянского“ витража всегда можно найти сюжет из крестьянской жизни, — указывает на рисунок Наталья Сэпман. — Здесь вы видите коров и пахаря, а ниже этот же крестьянин изображён гордым воином, которого встречает с приветственным кубком супруга».
Это обычная для «крестьянского» витража композиция: вернувшийся с заработком для семьи мужчина, супруга, которая его приветствует, и дети. Детей иногда изображали так много, что сложно сосчитать — вероятно, гордый воин мог всех их прокормить.
В зале, посвящённом Шаффхаузену, можно найти портрет местного мастера Тобиаса Штиммера (1539–1584) и его работы, в том числе проектный рисунок витража с гербом кантона Швиц 1579 года. Интересно, что возле герба одного из трёх кантонов-основателей Швейцарии как союза против внешних вмешательств художник изобразил сюжеты из жизни Вильгельма Телля — легендарного героя-символа швейцарской самости.
Мода на витражи в Швейцарии сохранялась долго, но со временем, пропитав самую что ни на есть сельскую местность, сошла на нет. Всё-таки эпоха барокко требовала других форм, и в следующий раз о витражах вспомнили уже на волне романтизма в XIX столетии. Поэтому помимо оригинальных витражей музей показывает витражи, созданные по старинным рисункам в XIX веке, а также современную работу. В 2026 году художник-реставратор Лаборатории научной реставрации керамики и витражей Сергей Павлов создал «Витраж с гербом Эшеров фом Лукс» по рисунку мастерской Кристофа Мурера 1608 года.
Выставка открыта до 28 февраля 2027 года.
