Злочевский: Балтика не заменит южные порты

Проблемы с отгрузкой зерна через южные порты уже сказались на внутреннем рынке и заставляют искать альтернативные маршруты. Среди вариантов — Северо-Запад: в Петербурге есть свободные контейнерные мощности, Высоцкий зерновой терминал увеличивает перевалку, а железная дорога позволяет развернуть грузы с юга на Балтику.

Однако быстро заменить традиционные экспортные маршруты не получится, считает президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский. В интервью он рассказал о стоимости контейнерных перевозок, реальных возможностях Северо-Запада и главном риске кризиса — не хранении урожая, а осеннем севе.

По словам Злочевского, ситуация бьет прежде всего по производителям. Трейдеры могут отказаться от закупки, но аграрии уже вырастили урожай. В прошлом сезоне Россия произвела около 90 миллионов тонн пшеницы и более 130 миллионов тонн всего зерна. За рубеж ушло примерно 55 миллионов тонн, потенциально в этом сезоне могли вывезти 60 миллионов.

Переработка внутри страны не решает проблему. В Турции действует режим переработки с перекрестным субсидированием, поэтому турецкая мука из российского зерна дешевле отечественной. Казахстан, обладая собственным зерном хорошего качества, ориентирован на Среднюю Азию и не перерабатывает больших объемов российской пшеницы.

Спирт — тоже не выход: объемы производства малы, а сырьем служит в основном фуражное зерно, которого в стране меньше половины урожая. Основу составляют продовольственная пшеница, включая четвертый класс с качеством европейского уровня: по протеину отечественная пшеница достигает 12,5% против 12% у французской.

Египет останется крупнейшим покупателем, но страна наращивает собственное производство. Полного отказа от импорта не будет, однако конкуренция усиливается.

География экспорта широка и переменчива: некоторые страны возвращаются к закупкам, другие выпадают. Например, в прошлом сезоне Израиль активно покупал российское зерно, войдя в пятерку крупнейших покупателей, хотя до этого несколько лет почти не брал.

Индия по пшенице превратилась в конкурента, увеличив собственное производство. Она покупает у России горох и масличные, но не зерновые.

Юго-Восточная Азия — премиальный рынок с хорошими ценами, но там требуются жесткая ритмичность и однородность поставок. Предприятия работают «с колес», нужны перевалочные хабы, создать которые — серьезные инвестиции. Пока стабильного массового рынка там нет.

Европа для российского зерна практически закрыта. Италия, ранее покупавшая твердую пшеницу, в 2024 году вместе с Грецией приобрела всего около 60 тысяч тонн на 40 миллионов евро.

Украина — сильный конкурент по кукурузе, но не по пшенице. Доля России на мировом рынке составляет 20–22%, у Украины — около 5%.

Перенаправить значительные объемы на Балтику мешают высокая стоимость и ограниченные портовые мощности. Государство выделило 9,7 миллиарда рублей на субсидирование перевозок для РЖД, но этого недостаточно. Высоцкий зерновой терминал наращивает перевалку, но его пропускная способность — около 3 миллионов тонн в год, потенциально до 4–5 миллионов.

Если проблемы на юге затянутся, выпасть может около 40 миллионов тонн экспорта. Даже с подключением всех альтернативных маршрутов компенсировать удастся не больше половины, поэтому приоритет — восстановление южных отгрузок.

Контейнерные перевозки сыпучих грузов — нишевая технология. Требуются специальные вкладыши-флекси-танки, отдельная погрузка и разгрузка, а массовая инфраструктура рассчитана на балкеры. Дополнительные затраты на перевалку составляют около 20 долларов на тонну, погрузка судна — еще около 20 долларов. Для сравнения, в Новороссийске комплексная ставка при погрузке в балкер — около 23 долларов.

Компания «Модуль» в Петербурге способна грузить около 70 тысяч тонн в месяц, или примерно 900 тысяч тонн в год. «Это же не спасет Отечество при тех объемах, о которых мы говорим», — отметил Злочевский.

С физической сохранностью урожая проблем нет: полимерные рукава хорошо освоены, в них хранилось более 30 миллионов тонн. Это дешевле элеватора. Но главный вопрос — деньги для следующего цикла.

Южные регионы — Кубань, Ростовская область, Ставрополье — наиболее экспортоориентированы и первыми столкнулись с коллапсом. Производители должны рассчитаться по кредитам, выплатить зарплаты, оплатить аренду земли, купить топливо для сева. Без продажи зерна это невозможно. Механизаторам, которым не выплатили зарплату, невозможно объяснить, почему нужно выходить в поле.

Проблему не решить двумя шагами — нужен комплекс мер. Ранее ввели 50% скидку на перевозки на расстояния свыше 1100 километров, но в итоге суммарная скидка составила около 25%, и экономически мера не сработала. Закупочные интервенции в объеме 1–3 миллиона тонн — «вообще ни о чем».

Злочевский настаивает на залоговых операциях, когда зерно выкупается в интервенционный фонд с возможностью обратного выкупа. Это изымает зерно с рынка и дает производителю деньги. Но объем должен быть существенным.

Наиболее эффективное решение — восстановление южного экспорта. Если удастся запустить порты и организовать зерновой коридор, объемы пойдут без дополнительных затрат. Но это уже вопрос политики.

Ждать три-четыре месяца нельзя. В прошлом августе экспорт составил 5,7 миллиона тонн против около двух миллионов в нынешнем. Новый урожай на юге убирают в июне, к августу зерно набирает кондиции, и именно тогда начинаются массовые отгрузки. Если ситуацию не решить срочно, осенний сев провалится — его просто не на что будет проводить.