Сериал об аутизме показывает внутренний мир героев
«В Хогвартс я не попал» стал первым в России многосерийным фильмом, посвящённым жизни людей с невербальным аутизмом. По окончании специальных показов у части аудитории была возможность поговорить о картине с авторами и представителями благотворительной организации «Перспективы».
Производство и герои
Съёмки сериала прошли в Москве, Санкт-Петербурге и Самаре при поддержке Института развития интернета. Премьера состоялась 2 апреля, во Всемирный день распространения информации об аутизме, на российских стриминговых платформах.
Центральные персонажи — молодые люди с диагнозом «невербальный аутизм». Это означает, что они либо совсем не разговаривают, либо используют для общения крайне ограниченный набор слов — до 30. Такое состояние часто сопровождается особым восприятием действительности, сложностями в контроле движений и социализации.
В фильме герои получили шанс выразить себя через письмо на планшете — этому их научили в московской студии «Зеленое яблоко». Большинство текстов со страниц участников проекта озвучили профессиональные актёры: Никита Кологривый, Юрий Колокольников, Александра Бортич, Светлана Иванова, Рузиль Минекаев и Алексей Онежен.
Режиссёром выступила Евгения Лёушкина, а идея принадлежит Семёну Шомину — брату одного из героев. В сериале документальные кадры сочетаются с графикой, которая визуализирует мироощущение людей с аутизмом. Консультационную поддержку оказал Центр проблем аутизма.
Проект включает 6 серий. По словам генерального продюсера Жана Просянова, авторы рассматривают возможность создания продолжения и полнометражной фестивальной версии.
Истории изнутри
Сериал открывается монологом о первой влюбленности, который сравнивает это чувство с постоянным состоянием людей с аутизмом: «Так же чувствуют себя люди с аутизмом, которые нуждаются в максимальной поддержке. Только в этом состоянии они живут почти всю жизнь».
Зрители видят, как подопечные студии учатся взаимодействовать с миром. Кто-то осваивает набор текста, а кто-то, как 23-летний Давид, уже пишет роман. «Я пишу книгу „Язычник из СССР“. Эта книга об инженере водного транспорта, который живёт в семидесятые годы в городе Куйбышев… Волга всегда была для него не просто рекой, а каким-то огромным организмом, который живёт своей жизнью», — делится он.
Мама Давида вспоминает, что в детстве он начал говорить, но затем утратил этот навык, а впервые «вышел на связь» текстовым сообщением лишь в 12 лет.
Другой герой, 15-летний Захар, размышляет о смерти отца: «Я подумал, что он уехал в Хогвардс на мотоцикле… Но потом я понял, что он погиб. Но никто же не знает, куда попадают люди после смерти». Для него Хогвартс — не место, а состояние: «Хогвартс — это жизнь, которая имеет смысл, а моё состояние — это состояние мальчика, который выжил, но не до конца».
19-летняя Таня сравнивает себя с заброшенным городом: «Я и тюрьма, и пленник. И замок, и привидения в нём… Я не могу разрушить этот город, потому что я сама этот город». Она подчёркивает, что люди с аутизмом очень разные, но в основе не отличаются от остальных.
В финале Таня отмечает: «С появлением интернета и технологий уравниваются молодые и пожилые, бедные и богатые, мужчины и женщины… Общество медленно, но всё же меняется».
Голоса родителей
В сериале также звучат откровения родителей. Одна мать рассказывает о визите к священнику: «Он мне говорит: зачали во грехе. Я говорю: „Да? Понятно. А что делать?“ Он говорит: „А ничего, жить“».
Другие высказывания:
- «То, что она когда-нибудь выздоровеет и станет здоровым человеком, в эти иллюзии я уже не верю, этого не будет. Главное пока — жизнь её сделать лучше и интересней».
- «У меня одна мечта: чтобы Денис ушёл раньше меня. Как бы мне ни было тяжело, я понимаю, что я не хочу его страданий».
- «На что бы мы ни надеялись, и как бы мы себя ни успокаивали, оставлять их в этом мире без нас — это преступление».
- «Не дай Бог закрытое учреждение, не дай Бог».
- «Мы будем жить долго, да? Каждый год становится лучше, чем предыдущий. И поэтому всё будет хорошо с нашими детьми».
Реакция и критика
На обсуждении директор по внешним связям «Перспектив» Светлана Мамонова назвала ключевым достоинством сериала попытку создать диалог между обществом и людьми с РАС. «Общество боится людей с аутизмом очень сильно… Важно, что в фильме показано: есть внешние проявления, и есть внутренний мир, другой», — сказала она.
При этом Мамонова отметила, что среди профессионалов звучит критика: сериал может создать ложное впечатление, будто любой человек с невербальным аутизмом способен освоить письмо на планшете. «Важно сказать, что это не волшебная таблетка. Такие люди нуждаются в подборе коммуникации, которой они в состоянии овладеть», — пояснила она.
Режиссёр Евгения Лёушкина, описывая особенности героев, начала говорить об «интеллектуальной сохранности», но была прервана возражением из зала от учительницы, работающей с детьми с аутизмом: «Где же там интеллектуальная сохранность? Есть глубокие расстройства у детей». Она настаивала на важности социализации и принятия, отметив, что человек с тяжёлой формой аутизма не станет «обычным».
Сотрудники «Перспектив» в ответ призвали к осторожности в формулировках, указав, что «нейроотличие не является задержками развития».
Проблемы инклюзии
Оптимистичный финал сериала вызвал вопросы о реальном положении дел. «Очень плохо и очень сложно идёт социализация, интеграция таких детей и взрослых людей в обычные институты, социокультурное пространство», — констатировала Светлана Мамонова.
Она добавила, что даже в специализированных школах таких учеников порой «изгоняют», а в обычных школах у педагогов часто нет необходимых инструментов для работы, что ухудшает ситуацию для всех.
На замечание о медленных изменениях в обществе Лёушкина ответила, что это мысль героини Тани: «Любой процесс изменения, он не занимает год-два, это десятилетия». Представители «Перспектив» подтвердили, что за последние 20 лет видят позитивные сдвиги: например, отцы теперь реже уходят из семей, где рождается ребёнок с РАС, а общество активнее защищает права таких людей.
Будущее системы интернатов
Отдельной темой обсуждения стали психоневрологические интернаты (ПНИ). В «Перспективах» отмечают, что для некоторых семей, где родители уже не молоды, а взрослый человек с аутизмом обладает большой физической силой и может уйти, ПНИ остаётся единственным выходом. «Шквал, на самом деле, таких обращений: сейчас рост, рост — именно от родителей, которые воспитывают людей с аутизмом, взрослых. Не справляются», — рассказала Мамонова.
Родители часто выражают желание пережить своих детей, чтобы не оставлять их одних. Для изменения ситуации система ПНИ требует реформы. «Я очень хочу дожить до этого момента, когда наши стационарные учреждения перестанут быть фабриками несчастья, а станут местами, где возможна достойная жизнь», — сказала Мамонова.
Она пояснила, что нужны малокомплектные учреждения на 20–30 человек, а не крупные центры на тысячи мест. «Перспективы» ведут переговоры о создании экспериментального отделения с домашней обстановкой в одном из петербургских интернатов.
В финале сериала показан дом социального обслуживания «Петергоф» (ПНИ № 3), где живут около тысячи человек. Режиссёр назвала его одним из лучших, что иллюстрирует возможный, хотя и далёкий от идеала, вариант жизни.
