Марк Тайманов — жертва идеологической борьбы

Марк Евгеньевич Тайманов, родившийся 7 февраля 1926 года, достиг выдающихся успехов в двух областях: как шахматист, чьи имя носят дебютные варианты, и как пианист, чьи записи вошли в антологию лучших исполнителей XX века. Однако в памяти многих он остался спортсменом, пострадавшим от идеологической машины советского государства.

В мае 1971 года Тайманов возвращался из Канады, где с разгромным счетом 0:6 проиграл матч претендентов американцу Бобби Фишеру. В аэропорту Шереметьево его багаж подвергся пристальному досмотру, что было необычно для уважаемых шахматистов.

Таможенники обнаружили книгу Александра Солженицына «В круге первом», изданную за рубежом. Хотя произведения писателя тогда ещё не были официально запрещены, Солженицын уже находился в опале после исключения из Союза писателей.

По воспоминаниям Тайманова, начальник таможни сказал ему: «Что же вы, Марк Евгеньевич, так неосторожны. Сыграли бы с Фишером получше, я сам хоть полное собрание сочинений Солженицына донес бы вам до такси…» Впрочем, могла ли эта фраза быть реальной или это позднейший миф — остаётся неясным.

Более серьёзным нарушением стала незадекларированная валюта: в конверте с письмом президента ФИДЕ Макса Эйве гроссмейстеру Сало Флору лежали 1100 гульденов — гонорар за статьи. Тайманов выступал лишь как курьер, и руководитель делегации Александр Котов знал об этом.

Поражение от Фишера было воспринято советским руководством как идеологический провал. В условиях холодной войны шахматные победы должны были демонстрировать интеллектуальное превосходство социализма. Поэтому разгромный счёт вызвал подозрения в преднамеренном сдаче матча.

Подготовка к матчу велась тщательно: Тайманов получил подробный анализ партий Фишера. Изначально он планировал привлечь в качестве секунданта Михаила Таля, но под влиянием Михаила Ботвинника в команду включили молодого аналитика Юрия Балашова.

Книга Солженицына попала к Тайманову в Канаде от профессора Волкова, эмигранта первой волны. Несмотря на предупреждение о рисках, гроссмейстер взял её с собой, будучи уверенным, что его никогда не проверяют на границе.

Возник вопрос: кто проинформировал таможню? Существовала версия, что глава делегации Котов, возможно связанный с органами безопасности, мог сообщить о нарушениях, чтобы снять с себя ответственность за поражение. Однако доказательств этому нет, и на разборе матча Котов защищал Тайманова.

Последствия для гроссмейстера были жёсткими. Комитет по физической культуре и спорту лишил его звания «Заслуженный мастер спорта», исключил из сборной и запретил выезд за рубеж. Министр спорта Сергей Павлов обвинил Тайманова в контрабанде и предъявил осуждающее письмо, якобы подписанное артистами БДТ — Ефимом Копеляном, Сергеем Юрским и Владиславом Стржельчиком. Позже выяснилось, что подписи были подделкой, и друзья публично опровергли это.

В трудное время Тайманова поддержали композитор Дмитрий Шостакович, приславший ободряющую телеграмму, и шахматист Михаил Таль, выступивший в его защиту в прессе.

Ситуация начала меняться после того, как датчанин Бент Ларсен также проиграл Фишеру со счётом 0:6. Это показало, что поражение Тайманова не было уникальным случаем предательства.

Через полтора года Тайманову разрешили поехать на турнир в Югославию. Как вспоминал шахматист, один из секретарей ЦК КПСС сказал ему: «Мы решили… выдернуть [гвоздь] окончательно». Звание «Заслуженный мастер спорта» ему вернули только в 1991 году.

История Марка Тайманова — яркий пример того, как спорт и политика переплелись в эпоху холодной войны, а жизнь человека оказалась разменной монетой в идеологической борьбе.