Абзалов: Трамп снимает санкции до окончания конфликта

Переговоры между Москвой и Вашингтоном выходят за рамки одного товара. В основе процесса лежит масштабный экономический блок, в котором фигурируют доступ к «Северным потокам — 1 и 2», продажа активов, возможный возврат Exxon к партнерству с российскими компаниями и другие вопросы. Об этом «Фонтанке» рассказал президент Центра стратегических коммуникаций Дмитрий Абзалов.

Значительная часть диалога с командой Трампа ведется не через МИД, а через Кирилла Дмитриева, получившего серьезный мандат. Именно в рамках этого трека возникло решение о поставках дизельного топлива на внешний рынок. С американской стороны речь идет о санкционных исключениях, с российской — о снятии экспортных ограничений. Это две взаимосвязанные части договоренности.

Почему именно дизель? Сейчас это один из самых проблемных нефтепродуктов на мировом рынке. Ограничения на российский экспорт, ситуация вокруг Ормузского пролива и Ближнего Востока резко сократили доступные объемы. Дизель — важнейший нефтепродукт с точки зрения инфляции: на нем работают грузовые перевозки, и практически все товары, перемещаемые автотранспортом, зависят от его стоимости.

Россия и Ближний Восток относятся к основным экспортерам нефтепродуктов. По некоторым оценкам, на них приходится до четверти соответствующих поставок. Когда одновременно возникают ограничения на российский экспорт из-за ударов по НПЗ и проблемы с экспортом из ближневосточного региона, рынок реагирует очень болезненно. В США розничная стоимость дизеля превысила шесть долларов за галлон — чрезвычайно высокий показатель. При Байдене такие цены воспринимались как максимальные, и даже пять долларов за галлон считались очень высоким уровнем.

Для Трампа это критически важно из-за промежуточных выборов в Конгресс в начале ноября. Переизбирается вся Палата представителей и треть Сената. При нынешних ценах на энергоносители республиканцы рискуют потерять контроль над обеими палатами. Если Трамп потеряет Конгресс, на оставшиеся два года президентства он фактически превратится в хромую утку: ему будет крайне сложно принимать бюджет, проводить назначения и реализовывать свою программу. Для американского избирателя цены на заправках имеют огромное значение — чем выше эти цены, тем сильнее протестное голосование.

Первоначально Трамп попытался решить проблему за счет высвобождения резервов, в том числе с участием европейских партнеров. Обсуждались объемы порядка 100 миллионов баррелей. Но рынок отреагировал сдержанно: цены на дизель сначала снизились примерно на 6%, а затем снова пошли вверх. Резервов не так много, и фундаментально решить проблему таким способом невозможно. Европа сама испытывает серьезные сложности с обеспечением нефтепродуктами, прежде всего дизелем.

Тогда Трамп обратился к России. Решение принималось в контексте уже существовавшего переговорного процесса, в том числе контактов, связанных с поздравлением Владимира Путина с днем рождения. До этого американская администрация неоднократно пыталась договориться с украинской стороной об ограничении ударов по российским НПЗ: если заводы работают без перебоев, появляется дополнительный дизель для внешнего рынка. Но Киев воспринимает удары по НПЗ как один из важнейших инструментов давления и предлагал более широкое перемирие с прекращением ударов с обеих сторон. Такой вариант не устраивал другую сторону конфликта. В результате Трамп пошел другим путем — решил напрямую открыть возможность поставок российского дизеля.

В России ситуация с топливом парадоксальная. На мировом рынке наиболее острая проблема связана с дизелем, тогда как с бензином ситуация относительно лучше. В России, наоборот, больше проблем с бензином и меньше — с дизельным топливом. Более того, в сентябре — октябре сформировался профицит дизеля. Поставки уже начали перенаправлять в Центральную Азию — речь идет примерно о 400–500 тысячах тонн.

Это связано с особенностями внутреннего потребления. Один из крупнейших потребителей дизельного топлива — агропромышленный комплекс. Посевные и уборочные кампании требуют значительных объемов топлива. Именно ради обеспечения внутреннего рынка, прежде всего сельского хозяйства, ранее и вводились экспортные ограничения. Когда сезонные сельскохозяйственные работы заканчиваются, потребление уменьшается и появляется дополнительный объем топлива для экспорта.

По объемам: Абзалов понимает называемые цифры именно как ежемесячные. Первоначально речь шла примерно о 400–500 тысячах тонн профицита, которые сейчас можно вывести на внешний рынок. Первоначальное сообщение было сформулировано не вполне определенно: фигурировали 500 тонн, но из контекста, по мнению эксперта, следует, что речь идет о 500 тысячах. Далее можно увеличить поставки примерно до миллиона тонн в месяц — это вполне рабочий вариант даже с учетом нынешнего состояния нефтепереработки.

Три миллиона тонн в месяц — уже другой масштаб. Но это исторически нормальный для России уровень экспорта дизельного топлива. До ограничений страна отправляла за рубеж даже больше. Проблема в том, что для возвращения к таким объемам необходимо обеспечить устойчивую работу НПЗ. Предприятия должны завершить ремонты, а новые удары по ним должны прекратиться. Поэтому достижение трех миллионов тонн в месяц возможно, но потребует определенных договоренностей, прежде всего в энергетической сфере. Абзалов ориентируется на 2027 год, возможно, на второй квартал.

Санкционное разрешение, как предполагается, действует только до апреля. Это означает, что масштабирование поставок будет зависеть от дальнейших решений. Весной начнется новая посевная кампания, и внутренний спрос на дизель опять увеличится. Кроме того, существуют зимние и летние сорта дизельного топлива. НПЗ требуют регулярного технического обслуживания, а в условиях повреждения мощностей из-за ударов ремонты становятся еще сложнее. Поэтому миллион тонн в месяц — реалистичный объем. Для трех миллионов нужна уже другая ситуация в нефтепереработке и, желательно, прекращение ударов по инфраструктуре.

Наиболее логичный маршрут поставок — северо-западное направление, прежде всего Усть-Луга и Приморск. Дальше поставки могут идти через Атлантику на Восточное побережье США. Российский дизель уже поступал на американское Восточное побережье в первые годы конфликта. Отдельные объемы попадали туда и позднее, через более сложные торговые схемы. Черноморское направление сейчас значительно сложнее. Проблема даже не в том, можно ли физически вывезти груз, а в стоимости перевозки: из-за военных рисков растут фрахт и страхование танкеров. В результате товар можно вывезти, но конечная цена окажется слишком высокой. Поэтому Северо-Запад выглядит предпочтительнее. Существует и дальневосточное направление — через него можно организовать поставки на Западное побережье США. С точки зрения безопасности терминалов оно имеет определенные преимущества.

Европейские страны уже демонстрировали готовность задерживать суда так называемого теневого флота. Но вряд ли они начнут препятствовать танкерам с дизелем, предназначенным США. Несмотря на всю остроту противостояния, определенные красные линии все же сохраняются. Никто не хочет превращать происходящее в полноценное морское противостояние за пределами Черного моря. Но главное даже не это. Представьте, что кто-то задерживает танкер с дизелем, который перед выборами направляется в США. Трамп получает прекрасный внутриполитический аргумент: американцам не дают получить дешевые энергоносители, поэтому они вынуждены платить больше. Значительная часть его электората настроена достаточно изоляционистски — для этих людей важнее внутренняя экономика, чем внешнеполитические обязательства.

Европейцы сами заинтересованы в снижении стоимости дизеля. Трамп ведь говорил не только об американском направлении, но и о поступлении топлива на мировой рынок, включая Европу. После заявлений о сделке цены на дизель реагировали снижением и в США, и в Европе. Поэтому вряд ли кто-нибудь захочет препятствовать этим поставкам: экономические последствия могут оказаться слишком серьезными.

Украинская сторона до сих пор отказывалась прекращать удары по российской нефтепереработке. Многое будет зависеть от дальнейших действий Трампа. Американская сторона обладает серьезными возможностями влияния на проведение подобных операций, прежде всего через предоставление разведывательных и спутниковых данных. Проведение массированных ударов беспилотниками требует оперативной информации. Без американских данных осуществлять такие операции значительно сложнее. Не невозможно, но существенно сложнее. Если Трамп примет решение ограничить использование американских разведданных для ударов по российской энергетической инфраструктуре, это может серьезно осложнить проведение атак.

Вопрос в том, насколько далеко он готов пойти. Для него сейчас практически все подчинено выборам. Программа-минимум — сохранить хотя бы Сенат, поскольку потеря обеих палат резко ограничит возможности президентской администрации. При этом полностью урегулировать ситуацию на Ближнем Востоке до выборов Трамп, насколько можно судить, не собирается. Абзалов даже не исключает новых ударов, которые сами по себе будут подталкивать цены на нефть вверх. Таким образом, он во многом самостоятельно ограничил возможность решить топливную проблему за счет ближневосточного направления. А альтернативных крупных источников дизеля не так много.

Следующим шагом может стать не нефть как товар, а санкции против российских нефтяных компаний. Крупнейшие российские компании — «Роснефть», ЛУКОЙЛ, «Сургутнефтегаз», «Газпром нефть» — находятся в санкционных списках OFAC. OFAC — это подразделение американского Минфина, отвечающее за санкционную политику. Значительная часть наиболее болезненных экономических ограничений реализуется именно через Министерство финансов США. Для многих решений не требуется отдельного голосования Конгресса. Достаточно административного решения, в частности выдачи генеральной лицензии. Ключевой человек здесь — министр финансов США Скотт Бессент. Именно на этом уровне могут оформляться важнейшие санкционные исключения. Конечно, существуют ограничения, которые требуют иных процедур, но многие наиболее чувствительные решения сосредоточены именно в финансовом ведомстве.

По имеющейся информации, вопрос о снятии санкций с крупнейших российских нефтяных компаний поднимался в рамках переговорного процесса, в том числе во время контактов с участием Джареда Кушнера. Обсуждалась идея постепенного снятия санкций как стимула к продвижению переговоров, то есть еще до окончательного политического урегулирования. В частности, речь могла идти о четырех крупнейших нефтяных компаниях. Часть из них попала под ограничения еще при Байдене, часть — уже при Трампе. Это важно, потому что в окружении Трампа существуют разные группы влияния. Одни заинтересованы в вытеснении российских энергоносителей с мирового рынка, другие — в восстановлении определенных экономических связей.

В окружении Трампа есть серьезное энергетическое лобби, заинтересованное в ограничении российского присутствия. Но ситуация изменилась на фоне ближневосточного кризиса. Когда цены на энергоносители резко выросли, Трамп попытался договориться с американскими нефтяными компаниями, в частности ExxonMobil и ConocoPhillips, об ограничении экспорта из США. Компании не проявили особого энтузиазма. Их задача — зарабатывать деньги. Сегодня высокие мировые цены позволяют получать хорошую прибыль. Никто не знает, сколько нефть будет стоить в следующем году. После урегулирования ситуации на Ближнем Востоке она может стоить 50–60 долларов за баррель или даже меньше. Поэтому бизнес не хочет жертвовать сегодняшней прибылью ради электоральных задач президента. Речь может идти о распределении конкретных экономических проектов между разными группами инвесторов из окружения американского президента. Поэтому неправильно представлять Трампа исключительно как лоббиста американского нефтегазового комплекса.

У санкций есть обратная сторона. Чем больше стран оказывается под ограничениями, тем активнее они создают альтернативные способы торговли и расчетов. Возникают теневые флоты, сложные посреднические схемы, расчеты в криптовалютах. Китай расширяет использование юаня. Россия и Иран тоже вынуждены переходить к альтернативным валютам и расчетным механизмам. В результате государства постепенно выводят свою торговлю за пределы привычной финансовой системы. А Трампу выгодно возвращать их обратно, прежде всего в долларовые расчеты. Это касается не только России. В определенных обстоятельствах он был готов обсуждать и снятие санкций с Ирана.

Изначально значительная часть западной санкционной политики строилась по принципу: сначала перемирие или политическое урегулирование, затем снятие ограничений. Трамп начинает действовать иначе. Он готов заключать экономические договоренности еще до завершения конфликта. Экономическая сделка становится не наградой за достигнутое политическое соглашение, а инструментом продвижения переговоров. И дизельная история в этом смысле важна не только объемами поставок. Она постепенно делает саму практику санкционных послаблений до окончания конфликта политически приемлемой.

При соответствующем санкционном разрешении расчеты в долларах становятся возможными. Покупатель может перевести деньги продавцу через разрешенные финансовые каналы, в том числе с участием трейдеров. Можно создать специальный платежный механизм по аналогии с тем, как раньше организовывались расчеты за газ через Газпромбанк. Да, крупнейшие российские банки сами находятся под санкциями OFAC. Но существуют банки, не включенные в соответствующие списки. Кроме того, американский Минфин может разрешить определенные операции конкретным банкам либо вывести отдельные учреждения из-под части ограничений. Технически этот вопрос решаем. Более того, банковские санкции могут стать следующим направлением переговоров.

Абзалов видит несколько основных направлений возможного пересмотра санкций. Первое — уже упомянутые нефтяные компании. Для них могут быть выданы специальные лицензии или предусмотрены другие формы исключений. Второе важное направление — сельское хозяйство и Россельхозбанк. Изначально в рамках прежних договоренностей по зерновой сделке обсуждалось не только обеспечение судоходного коридора, но и снятие ограничений на заход судов в порты и проведение международных расчетов. Россельхозбанк должен был стать для экспорта сельскохозяйственной продукции примерно тем же расчетным центром, каким Газпромбанк был для газовой торговли. Но эта схема в полном объеме не заработала.

В результате сохраняются огромные сложности с получением платежей за экспорт. Иногда платеж может идти месяцами, деньги поступают через цепочки посредников, конвертируются в разные валюты, возникают дополнительные комиссии и потери. Например, при торговле с Египтом приходится учитывать нестабильность местной валюты. Стоимость некоторых альтернативных способов расчетов может достигать 10–15%. К этому добавляются подорожавший фрахт и страхование. Если снять ограничения с Россельхозбанка и обеспечить нормальные расчеты за зерно, это будет выгодно не только российским экспортерам, но и Трампу. Значительный сегмент международной торговли снова вернется в долларовую финансовую систему.

Еще одно направление — удобрения. В частности, калийные удобрения — чрезвычайно важный товар для американского сельского хозяйства. Трамп уже демонстрировал готовность смягчать ограничения в отношении белорусского калийного сектора и связанных финансовых операций. Для него это непосредственно связано с интересами фермеров. Сельскохозяйственные штаты имеют важное электоральное значение. Стоимость удобрений напрямую влияет на доходы производителей. Поэтому возможность получить относительно дешевые удобрения из России или Белоруссии имеет вполне конкретное политическое значение. Это касается продукции «Уралкалия», «Беларуськалия», а также фосфорсодержащих удобрений.

Одним из первых кандидатов на снятие ограничений мог бы стать «Аэрофлот». Здесь существуют вполне конкретные экономические интересы американской стороны, в том числе Delta Air Lines. Возобновление сотрудничества открывает вопросы взаимного авиасообщения, маршрутов и, что особенно важно, транссибирских перелетов. Сейчас преимущества на определенных направлениях получают китайские авиакомпании, которые могут использовать российское воздушное пространство. Для американских перевозчиков возвращение таких возможностей имеет экономический смысл.

У «Аэрофлота» основная проблема сейчас даже не международные рейсы, а запчасти для самолетов. Именно поэтому этот вопрос настолько интересен. Снятие ограничений может открыть возможности для восстановления поставок комплектующих и технического сотрудничества. У Boeing исторически существовала производственная и инженерная база, связанная с Россией. Часть инфраструктуры сохранилась, хотя ее использование стало значительно сложнее. При этом самому Boeing нужны дополнительные заказчики. Компания переживает непростой период, связанный с конкуренцией и техническими проблемами.

Российские авиакомпании эксплуатируют самолеты Boeing, которым необходимы запчасти и обслуживание. Сейчас значительная часть расходов на поиск комплектующих уходит через альтернативные каналы, в том числе через Индию. При восстановлении прямого сотрудничества эти деньги могли бы получать американские производители. Кроме того, Boeing — это крупные предприятия, занятость, рабочие места. А перед выборами для Трампа крайне важно показывать конкретным группам избирателей, что его политика приносит экономический результат.

Обсуждаются и проекты по сжиженному природному газу. В частности, могут быть затронуты проекты «НОВАТЭКа». Надо различать санкции против самой компании и ограничения против отдельных проектов. В этих проектах есть вопросы поставок оборудования, в том числе турбин, которые должны обеспечивать американские компании. По имеющейся информации, соответствующие вопросы поднимались в рамках переговоров, в том числе в Анкоридже. Поэтому определенные санкционные исключения для СПГ-проектов тоже возможны. Но самый крупный и интересный сюжет — конечно, «Газпром» и «Северные потоки».

Вариант восстановления «Северного потока» действительно обсуждается. Речь идет о восстановлении газоснабжения по сохранившейся трубопроводной инфраструктуре. Технически восстановление нескольких ниток возможно, и это не обязательно потребует чрезмерно длительного времени. До прекращения поставок значительную роль в управлении и распределении газа играли европейские, прежде всего немецкие структуры. В обсуждавшихся вариантах к управлению инфраструктурой могли бы подключиться американские инвесторы и фонды, в том числе структуры, связанные с окружением Трампа и Джареда Кушнера. Экономическая логика понятна: трубопроводный газ может быть дешевле и конкурентоспособнее СПГ.

Зачем американцам восстанавливать российский трубопроводный газ в Европе, если они сами продают туда СПГ? Потому что интересы Трампа и американского нефтегазового бизнеса не всегда полностью совпадают. Если трубопроводный газ возвращается на европейский рынок, часть американского СПГ может переориентироваться на более дорогие рынки Азии, например Китай и Юго-Восточную Азию. Поэтому могут появиться конструкции, при которых американские инвесторы участвуют в управлении европейской газовой инфраструктурой, а американские производители СПГ получают дополнительные возможности на других направлениях. Это один из возможных вариантов. Однако все эти договоренности могут сорваться. Пока речь идет о переговорных сценариях, а не о гарантированном восстановлении газоснабжения.

Реакция европейских столиц будет разной. В переговорах в Майами предполагалось участие представителей Франции, Великобритании и Германии. Изначально планировалось обсуждать весь комплекс вопросов, чтобы выйти на более широкое соглашение. Трамп крайне заинтересован в продвижении переговоров. У него не получилось добиться снижения стоимости энергоносителей за счет ближневосточного направления, поэтому ему необходим хотя бы какой-то экономический результат. Его рейтинги страдают прежде всего из-за экономики, хотя именно экономические вопросы были одним из главных оснований его возвращения к власти. Если при Трампе американцы платят за топливо больше, чем при Байдене, избиратели закономерно задают вопросы. При этом ему придется иметь дело с критикой внутри собственной партии. Можно ожидать давления со стороны республиканских ястребов, выступающих против санкционных уступок России.

Вряд ли кто-то заинтересован в полном прекращении переговоров. Европейские страны сами испытывают проблемы из-за высоких цен на энергоносители. Дополнительные поставки дизеля на мировой рынок могут оказаться выгодны и им. Поэтому, несмотря на политическое недовольство, экономическая заинтересованность будет подталкивать стороны к продолжению контактов. И есть еще одно обстоятельство: все понимают, что без Трампа выйти на серьезные договоренности по Украине может быть значительно сложнее.

Поэтому даже неудобный для Киева Трамп может оказаться более приемлемым партнером, чем ситуация, в которой никто не готов брать на себя дополнительные финансовые обязательства. Именно поэтому стороны продолжают поддерживать контакты, даже когда между ними возникают серьезные противоречия. Никто не хочет окончательно закрывать переговорный канал, потому что понимает: следующий вариант может оказаться значительно хуже. В конечном счете все конфликты заканчиваются в том числе под давлением экономики и выборов.