Для защиты от дронов необходимо самих себя атаковать

Военный эксперт Дмитрий Корнев (журнал «Новый оборонный заказ») заявил: «Даже если ПВО обеспечивает 90% поражения целей, атакующих объектов, или чуть меньше, или чуть больше, это очень хороший, практически идеальный показатель. Наша ПВО показала, я думаю, результат не менее 90% сбитых объектов. Другое дело, что сбитые объекты падают на землю и могут приводить к косвенному ущербу».

Собеседник, близкий к Минобороны России, в разговоре с журналистами отметил, что российские удары по украинской инфраструктуре «гораздо более эффективны, планомерны и результативны».

Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков также обратил внимание на впечатляющие съемки последствий ударов ВС РФ по объектам на Украине и на высокие показатели работы ПВО во время массового налета на Москву – «несмотря ни на что».

Все эксперты сходятся во мнении, что необходимо и дальше укреплять ПВО – целенаправленно и последовательно.

Военный технолог Алексей Чадаев в интервью рассказал о системных проблемах защиты от дронов. По его словам, прежде чем закупать средства, нужно описать модель угрозы и расчетные требования к системе, но этого до сих пор не делается. «Вы удивитесь. Мы не знаем, что на нас даже сегодня летит, и тем более не знаем, что полетит завтра. То есть представление о том, что и сколько нас атакует и в какой степени наша система защиты способна с этим бороться, близко к отсутствующему», – заявил Чадаев.

В качестве примера он привел налет на Петербург во время ПМЭФ, когда система ПВО не увидела дроны, летевшие над водой. «Строили-строили систему защиты, но не поняли, что когда дроны летят над водой, то система обнаружения их не видит. В итоге благополучно сбили всё, что летело над землёй, а с залива всё прилетело по целям», – объяснил эксперт.

Чадаев отметил, что создается впечатление, что у всех защитников фокусировка на изделиях, а не на системах. «Условно: у меня есть сбивалка, она сбивает — отлично, ставлю; у меня есть смотрелка, она смотрит — ставлю. До понимания, что всё это вместе единая система, нам предстоит ещё дорасти. Думаю, это случится через сколько-то прилётов», – сказал он.

Эксперт подчеркнул, что система должна включать единый комплекс мер: обнаружение, идентификацию, принятие решения, сопровождение, наведение, поражение, оповещение и работу с последствиями. Невозможно защитить каждый отдельный объект, устанавливая средства только на своей территории. Он привел пример с консультированием объекта на юге: «Попросили наш „Ушкуйник“ проконсультировать объект на югах. Наши сотрудники приехали, посмотрели траектории уже случившихся прилётов — они были пока одиночные. Вместе с военными посчитали и поняли, где примерно может быть эффективен перехват теми средствами, что есть. Выяснилось: на чужой земле, то есть сильно далеко за периметром объекта».

Для Петербурга и Новороссийска необходимо выносить контрперехват на воду дальше от берега. «Поставил систему защиты на любое корыто и дежурь. В конце концов, у Петербурга дамба есть и там можно её поставить», – предложил Чадаев. Он также отметил необходимость низковысотной сенсорики: «Нужна система, которую можно быстро раскидать по низинам и связать в единую сеть. Противник это сделал давно, у него две такие сети раннего обнаружения — «Звук», другая называется «Фенёк». Они практически всегда знают, когда, куда мы летим. К счастью, знание помогает им не всегда».

По поводу теробороны со стрелковым оружием Чадаев сказал, что это не лучшее решение: «Малокалиберным стрелковым оружием сбивать дальнобойный дрон не очень эффективно. Если стрелять непосредственно от объекта защиты, то БПЛА всё равно, планируя, прилетит, даже если стрелок попал и он заглох». Глобально же лучшее средство борьбы с дроном – дрон.

Говоря о многоэшелонированной системе Москвы, эксперт заметил, что прилетело в Капотню. «Всё то же самое: надо смотреть не только на свою зону ответственности, но и туда, где как бы не твоё. Смотреть всем, чем можно: оптикой, радарами, тепловизорами…» – сказал он.

Чадаев привел типичную ситуацию: накупили радаров, понаставили, а в единую систему не связали. Когда четыре разных радара видят один и тот же дрон, каждый сообщает в штаб об одной цели, и на него выделяются силы как на четыре дрона. После этого, когда летят реально четыре дрона, их на радарах уже шестнадцать, а сбивать нечем, потому что все силы уже заняты тем одним. «Допустим, его сбили — отчитались за четыре сбитых, а те, что прибыли вслед за ним, прилетели в цель», – пояснил он.

Для тестирования системы Чадаев предлагает создать службу белых хакеров, которая будет регулярно проверять уязвимости, используя учебные дроны-мишени. «Надо всё время самих себя атаковать», – подчеркнул он. Однако найти производителя дешевых мишеней сложно – цена на одноразовую фанерную модель с двигателем от газонокосилки достигает полутора миллионов рублей, хотя украинский «Лютый» стоит не дороже трехсот тысяч.

Среди эффективных средств защиты Чадаев выделил пассивную защиту – сетки, как последний рубеж. «Панцирь» хорош наилучшим процентом сбития БПЛА, но в нем мало ракет, они дорогие и дефицитные, поэтому при массированной атаке противник делает «Панцирь» своей целью.

Касаясь дронов-перехватчиков, Чадаев привел свежий пример из Ростовской области: группа пыталась перехватить дрон «Мадяр», но ее перехватчики со скоростью 300 км/ч не догнали цель, летевшую 220 км/ч, из-за ограниченного заряда батарей. Он перечислил три линейки перехватчиков: ручные, полуавтоматические и полностью автоматические с ИИ (например, «Ёлка»).

В заключение эксперт отметил, что Россия отбивается от атак дронов лучше Украины, так как у Украины нет своей ПВО. Однако проблемами остаются недостаток ЗРК малого радиуса действия и высокая стоимость ракет. Защита должна быть комплексной – эшелонированной, а не состоять из отдельных средств.