Эксперт: педофилов невозможно исправить, как защитить ребенка
Алексей Родин, бывший руководитель отдела по делам несовершеннолетних ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, более двух десятилетий специализировался на раскрытии преступлений, совершённых в отношении детей. Его опыт позволяет глубоко понимать психологию и методы действий серийных педофилов. Интервью с экспертом было записано в период масштабных поисков пропавшего 9-летнего Павлика, который исчез днём в оживлённом месте, несмотря на множество камер видеонаблюдения. В беседе были затронуты ключевые вопросы: как возможно такое похищение, почему преступники игнорируют системы слежения и какие меры реально способны уберечь ребёнка.
Отвечая на вопрос о том, как можно похитить ребёнка средь бела дня под камерами, Родин отметил, что часто это ситуативные преступления. «Увы, таких негодяев достаточно, и их ни в коем случае нельзя оправдать. Нельзя сказать, что: «Ну это больной человек, его надо лечить»…», — заявил он. Эксперт пояснил, что у некоторых людей присутствует генетическая педофилия — неизлечимое заболевание, и наказание следует именно за преступное деяние, а не за саму болезнь. Преступник мог ранее не совершать противоправных действий, но в определённый момент, например, когда ребёнок обратился к нему за помощью, срабатывает патологическое влечение.
После публикации интервью стало известно об аресте подозреваемого в похищении и убийстве Паши. Тело мальчика обнаружили в одном из озёр Ленинградской области.
На вопрос о предварительном планировании таких преступлений Родин ответил: «В большинстве подобных случаев — нет. Это не та история, когда неделю выбирают маршрут, обходят камеры, готовят машину и легенды. Если бы человек хотел именно похитить ребенка, он бы действовал иначе: выбирал место без камер, без лишних свидетелей, учитывал десятки факторов. Здесь речь именно о ситуативном преступлении: еще минуту назад он не был уверен, что сделает это, а через минуту уже сажает ребенка в машину. В моменте он не думает ни о камерах, ни о последствиях.»
Эксперт также объяснил, почему преступники не боятся современных систем слежения: «Потому что в момент реализации желания у него мозг отключается. Условно: он сидит и не планирует преступление. Появляется ребенок, появляется триггер, и дальше уже работает не расчет, а патологическое влечение. Он не сидит с калькулятором риска. Он видит ребенка и ситуацию, в которой можно реализовать фантазию. О том, что номер его машины отлично видно на десятках камер, что его установят за несколько часов, он вспоминает уже потом — когда поздно.»
Родин настаивает на том, что многие педофилы являются таковыми с рождения. «В моей практике немало людей, которые именно родились педофилами. Это не про то, что «он плохо жил, его кто‑то развратил». Человек сам говорит: «Я таким себя помню всегда». Он может пытаться «держать себя в руках», может испытывать стыд, но это не снимает влечения. Один из осужденных мне прямо говорил: «Я сидел 19 лет и все эти 19 лет мечтал лишь об одном — выйти и снова начать совершать эти же деяния». Это не фигура речи, это дословная внутренняя установка.»
За 22 года работы эксперт не увидел изменений в природе таких преступников. «Нет. И 20 лет назад, и 300 лет назад они были такими же. Меняется техника, появляются камеры, базы данных, но не меняется природа этих людей. Это монстры, которых тянет к детям, и пока они живы и на свободе, риск рецидива чудовищно высок. Я наблюдал десятки случаев, когда человек отсидел 15–20 лет, вышел — и в считаные месяцы вернулся к тому же. Не потому, что «плохо перевоспитали», а потому, что внутри у него ничего не изменилось.»
По мнению Родина, пенитенциарная система не исправляет педофилов, а лишь изолирует их на время. «Если говорить честно — в отношении педофилов нет. Тюрьма в этих случаях работает не как инструмент исправления, а как инструмент изоляции. Пока человек сидит, он не совершает преступлений на свободе. Как только он выходит, в подавляющем большинстве случаев тяга никуда не девается.»
Эксперт скептически относится к возможности лечения: «Теоретически можно представить единичные случаи, когда человек сам осознает опасность, боится натворить бед и пытается обратиться за помощью. Если бы психолог или психиатр смог действительно вывести человека из этого состояния — за это надо было бы молиться на такого специалиста. Но, по моему опыту, ни один реальный педофил сам к врачу не приходит: он понимает, что его могут сдать в полицию, он боится потерять свободу.»
Для защиты общества Родин выступает за максимально длительные сроки заключения. «Для безопасности общества ответ простой: максимально большие сроки. Чем дольше человек находится в тюрьме, тем меньше у него времени на свободе для новых преступлений. Проследите логику: каждый год свободы для такого преступника — это потенциальные новые эпизоды.»
Отвечая на вопрос о том, чему учить детей для самозащиты, он выделил два ключевых навыка: «Есть два ключевых навыка: уметь громко кричать и уметь бежать в сторону людей. И это не банальность, а реальный фактор выживания. В моей практике сотни случаев, когда ребенок избегал самого страшного именно потому, что закричал, вырвался и побежал к людям.»
Родин подчеркнул, что детей нужно специально учить нарушать социальные нормы в опасных ситуациях: «Большинство детей — нет. Их правда приучают не шуметь: «Не кричи, не позорься». Поэтому задача родителя — отдельно проговорить: есть ситуация, когда громко кричать можно и нужно. Если тебя кто‑то тащит, склоняет куда‑то пойти, хватает за руку — ты имеешь полное право орать так, будто начался пожар. Нужно буквально разрешить ребенку быть «неудобным», «невежливым», некрасиво себя вести — если речь идет о его безопасности.»
Эксперт также отметил, что особенно уязвимы дети в возрасте от 9 до 12 лет, поскольку они уже более самостоятельны, но ещё недостаточно критичны и физически сильны.
Касаясь темы инцеста, Родин констатировал, что эта проблема существует давно и часто остаётся латентной. «Так точно, со времен Древнего Рима ничего не изменилось. Особенно если это не родная дочь, а падчерица — это довольно частая история. Латентность здесь колоссальная: дети не всегда хотят сажать своих родителей по понятным причинам.»
Отвечая на вопрос об ответственности матерей, которые закрывают глаза на насилие, он пояснил, что уголовное дело может быть возбуждено только при доказанном соучастии, а простое нежелание знать не влечёт уголовной ответственности.
В заключительной части интервью Родин обсудил проблему преступлений, совершаемых трудовыми мигрантами, которые затем уезжают из России. Он подчеркнул важность обязательной дактилоскопии и генотипирования для быстрой идентификации. «Как только есть биологический след, а в базе — генотип конкретного человека, мы можем установить его за один день, вычислить маршрут, найти связи, выйти на тех, кто его укрывает. Это значит, что у него банально меньше времени, чтобы успеть сбежать.»
Эксперт отметил, что взаимодействие с правоохранительными органами других стран по таким делам часто упирается в различия правовых систем, поэтому лучшей стратегией остаётся предотвращение выезда преступника за границу.
