Приехаль в Ленинградо: Чаплин и город-призрак

10 мая 1926 года в ленинградском Доме кино состоялась премьера «Шинели» по Гоголю. Режиссёры Козинцев и Трауберг, сценарий Тынянова, главную роль исполнил Андрей Костричкин. Критик «Правды» отозвался снисходительно: «Актеры фильмы молоды и малоопытны. Костричкину еще не по плечу шинель Акакия Акакиевича». Он не знал, что эту роль должен был играть Чарли Чаплин. Приглашение из Ленинграда пришло в январе 1926 года, Чаплин согласился, но Госдепартамент дал понять: если поедет в СССР, обратный въезд в США будет закрыт. Чаплин остался в Калифорнии.

С тех пор для Ленинграда он стал призраком — невидимым, но вездесущим, который будет возвращаться снова и снова.

22 августа 1943 года агент ФБР, внедрённый в голливудский клуб «Мокамбо», составлял отчёт. Главным действующим лицом вечера был Чарли Чаплин с 18-летней женой Уной. Чествовали советского режиссёра Михаила Калатозова с фильмом о блокадном Ленинграде «Непобедимые». Чаплин произнёс речь, призвав к взаимопониманию с русскими в послевоенном мире и отправке американской делегации в Москву. Фильм не показали из-за пожарных правил. Агент записал реплику Чаплина: «Я рад, что я не артист балета — иначе меня могли бы выслать из страны». Предсказание сбылось в 1952 году — Чаплина выслали из США.

В 1919 году Петроград жил впроголодь, но в кинотеатрах шли две короткометражки Чаплина. Британский офицер рассказал лондонской Evening News: «Петроград сошёл с ума по Чарли. Молодёжь имитировала его котелок, походку и усы». Невский проспект заполнили голодные юноши с чаплинской походкой. Офицер заметил: «Что поражало русских — это способность Чаплина всегда появляться с улыбкой после самых невероятных приключений».

Через три года молодые режиссёры Козинцев, Трауберг, Юткевич объявили себя «Фабрикой эксцентрического актёра» (ФЭКС) и поставили гоголевскую «Женитьбу», где Чарли Чаплин искал невесту. Леонид Трауберг вспоминал: идея родилась из пустяка — в мастерскую пришёл паренёк, умевший ходить как Чаплин. ФЭКС решили снимать кино с настоящим Чаплиным и пригласили его. Но поездка не состоялась.

Пока настоящий Чаплин оставался в Голливуде, в Ленинграде гастролировали его копии. В сентябре 1928 года артист под псевдонимом Чарли Чаплин (он же Светланин) подал жалобу в горком эстрады, требуя 80 рублей неустойки за сорванное выступление. Ленинградский зритель ходил на человека, изображавшего человека, не приехавшего в город.

В 1936 году австралийский журналист заметил, что из всех фильмов в Ленинграде только один несоветский — «Новые времена» Чаплина. Немой Чаплин оставался самым популярным иностранцем, ему не нужны были субтитры. Советские критики в 1935–1936 годах писали о нём как о «маленьком человеке, одиночкой шагающем в огромном мире», вписывая голливудского комика в петербургский литературный канон. В 1937 году в Доме коммунистического воспитания молодёжи старший научный сотрудник читал доклад «Творческий путь Чарли Чаплина».

В блокадном Ленинграде в промёрзших кинотеатрах крутили антигитлеровский фильм Чаплина. Австралийский моряк Лесли Крейн рассказывал: «„Великий диктатор“ имел огромный приём в осаждённом Ленинграде. Его показывали в переполненных театрах, несмотря на артобстрелы». Инженер Борис Корсаков записал в дневнике 1942 года: читает статью Чаплина о себе.

В мае 1942 года в Сан-Франциско на митинге «Русской военной помощи» Чаплин без котелка и усов заявил: «Я не коммунист, я просто человек. Коммунисты такие же люди, как мы. Мать коммуниста — такая же женщина, как и всякая мать». Он подписал обращение к Рузвельту с требованием открыть Второй фронт.

Осенью 1942 года семнадцатилетняя Уна О’Нил, дочь нобелевского лауреата, бросила ухажёра Сэлинджера и приехала на кинопробу в фильм «Девушка из Ленинграда» (сценарий Сергея Михалкова). Она встретила Чаплина, стала его ученицей, а через восемь месяцев — женой. Британский журнал Picturegoer писал, что Уну поспешно вывели из фильма после свадьбы: Чаплин не хотел, чтобы жена играла второстепенную роль. Она больше не снималась, родила ему восьмерых детей и в 1952 году вывезла его из Америки, когда аннулировали вид на жительство.

23 января 1943 года по Ленинградскому радио прозвучала радиосценка «Чаплиниада» артиста агитвзвода Александра Олицкого. Голос, подражающий Чаплину, поздравлял ленинградцев: «Приехаль в Ленинградо, здесь прорвана блокада, поздравить всех вас надо — и ясно почему». В черновике были более крепкие куплеты про Гитлера, но цензура их вычеркнула. Даже в блокаду редактор перестраховался, но смех был оружием.

По тому же радио выступал легендарный снайпер Людмила Павличенко, гостившая у Чаплина. 6 февраля 1943 года член делегации Пчелинцев рассказал деталь: Чаплин в восхищении встал на руки, ногами взял бутылку вина и преподнёс её Павличенко. Чаплин вошёл в консультативный совет Американской русской культурной ассоциации, которая организовала передвижные фотовыставки о блокаде Ленинграда по городам США.

В апреле 1944 года в Москве прошёл вечер, посвящённый Чаплину, с участием режиссёра Сергея Юткевича и Дмитрия Шостаковича, который пересматривал фильмы Чаплина по нескольку раз и считал его «безоговорочным гением». Чаплин прислал приветствие.

После войны Козинцев выступил в Ленинграде с докладом о Чаплине. В январе 1946 года на общегородских ёлках показывали инсценировку «Чарли Чаплин на коньках» для детей, вывезенных по Дороге жизни. В 1953 году ленинградская артель «Пластмасс» выпустила грампластинку «Чаплиниана» с аранжировками блокадника Ильи Жака. Годом позже Всемирный Совет Мира присудил премии мира Чаплину и Шостаковичу.

В апреле 1956 года Чаплин прилетел в Лондон на встречу с Никитой Хрущёвым, спел ему по-русски «Гайда, тройка! Снег пушистый». Хрущёв пожал руку: «Вы гений. Вы оказали нам большую помощь». Чаплин пообещал приехать в СССР, но поездка не состоялась. Он умер в 1977 году, так и не увидев Ленинграда.

В 1987 году «Ленфильм» снял телебалет «Чаплиниана» на музыку Чаплина с участием звёзд Кировского театра. Название перекликалось с радиосценкой 1943 года и пластинкой 1953-го. Круг замкнулся: Ленинград создал своего Чаплина — из радиосценок, пластинок и балетов. Символ стойкости и улыбки вопреки всему, которого нельзя депортировать, запретить или забыть.