Феномен Дарьи Донцовой: взгляд на её героинь

В интеллектуальных литературных кругах творчество Дарьи Донцовой часто критикуют. Её имя произносят с пренебрежительной усмешкой. Книжные блогеры соревнуются в остроумии, разбирая её сюжеты, а интеллигентный читатель, застигнутый с пёстрым томиком в метро, спешит спрятать его в сумку — словно пойман на чём-то постыдном.

И всё же её книги покупают и читают по всему миру, её имя известно каждому, а её герои — отражение нас самих. В чём феномен самой издаваемой писательницы страны, рассуждает корреспондент NGS.RU Алёна Золотухина. Далее — от первого лица.

«Гилти плеже» по-русски

Перебирать книжный шкаф — одно из моих любимых занятий. Вытаскивать книги, протирать пыль, с восторгом находить тот или иной томик, отмечать прочитанное и непрочитанное… Неискушённый читатель не поймёт этого удовольствия, но тот, кто дружит с литературой, знает, насколько это увлекательный процесс.

Так, неспешно перекладывая книги с полки на полку, я наткнулась на потрёпанные корешки, запрятанные в дальний угол шкафа. Это были детективные романы Дарьи Донцовой про любительницу частного сыска Дашу Васильеву, про дилетантку Евлампию Романову и Вилку Тараканову. Оглядев «сокровищницу» детства, я поймала себя на мысли: а ведь это было не просто чтиво на один вечер.

В школе я зачитывалась книгами писательницы. Каждый новый том — увлекательное приключение, в котором добро всегда побеждало зло, а юмор помогал героиням пережить даже самые запутанные убийства. И если приглядеться, то можно увидеть, что за внешней бульварностью скрывается нечто большее. Поэтому я, как журналист и человек, прослушавший километры лекций по литературоведению, решила защитить Донцову или хотя бы попытаться объяснить, за что её любят и порицают вопреки здравому смыслу.

С малых лет нас приучали к литературоцентризму: убеждению, что книга должна воспитывать, учить, заставлять чувствовать и сопереживать. Любое «лёгкое» чтиво автоматически объявлялось признаком дурного вкуса, чем-то постыдным и недостойным образованного человека. Но ведь у массовой литературы совсем другая задача — она даёт отдохнуть уставшему мозгу, не устраивая интеллектуальных лабиринтов. И Дарья Донцова с этой функцией справляется блестяще.

Для многих из нас её книги — это своего рода «гилти плеже» — стыдное удовольствие. Но, если отсеять массовость и не рассматривать досконально каждый роман, можно заметить то, что ускользает от поверхностного взгляда: лёгкий слог, вдумчивость, интересные образы, метафоры и, как ни странно, исторические факты. Именно этот парадокс — разрыв между репутацией «одноразового чтива» и реальным содержанием — я и хочу разобрать.

Уроки литературы и истории на страницах детектива

Бульварную литературу часто ругают за отсутствие глубины, но именно она иногда становится тем самым незаметным мостиком к большим темам. Дарья Донцова, как и многие массовые авторы, выполняет важную функцию «социального адаптера». Её книги стали чем-то вроде женского журнала, где, помимо детективной интриги, можно найти советы психолога, кулинарные рецепты и размышления о жизни.

В моём случае это работало иначе. В детстве я узнавала от Донцовой то, о чём молчали школьные учебники и уроки литературы и истории. Я помню, как героиня Даша Васильева зачитывалась Оноре де Бальзаком. Через её отношение к французскому классику я многое узнала про самого писателя и его эпоху, и даже начала читать его произведения задолго до того, как о нём мне рассказали в школе. «Шагреневая кожа» стала первым романом, который я прочла. Кстати, Дарья Донцова нередко приводила цитаты классика в своих романах, если они были к месту. Конечно, это не замена академическому знанию, но это был личный, живой интерес, зажжённый художественным образом.

Кроме того, у Донцовой были романы с ретроспективой, где сюжет переносился в прошлое. Так я впервые узнала о концлагерях. В то время как в школе эту тему подняли гораздо позже. Конечно, это не документальная проза, но для подростка это стало первым толчком к осознанию масштаба трагедии.

Изучать дедуктивный метод, который часто применяли герои Донцовой в своих расследованиях, было не менее увлекательно. Конечно, до Шерлока Холмса им было далеко, но сам принцип логического мышления прослеживался чётко.

Героини — это мы

Но главное, что подкупает в книгах Донцовой, — это её персонажи. Они удивительно похожи на нас с вами. Где-то они неутомимые оптимистки и даже авантюристки, где-то — неудачницы, где-то просто женщины, воюющие с ЖКХ и решающие бесконечные бытовые вопросы. Именно эта узнаваемость и создаёт тот самый эффект доверительного разговора с подругой. Мы смотрим на них и видим себя: такими же живыми, несовершенными, но неизменно пытающимися справиться с обстоятельствами.

И конечно, финал. Почти всегда в детективах Донцовой справедливость восстанавливается, а героиня возвращается в уютный круг семьи и друзей. Этот немного сказочный исход невероятно важен для нашей психики. Он возвращает нам базовое чувство безопасности, которое мы так часто теряем в реальной жизни, полной тревог и неопределённости.

Баланс мнений

Критиков и разочарованных читателей у Дарьи Донцовой много. Основные претензии: ухудшение качества, шаблонность сюжетов и абсурдные сценки с животными. Многие отмечают, что первые книги серий были по-настоящему интересными, лихо закрученными, с чёткой детективной составляющей. А вот новые романы часто критикуют за то, что расследование сводится к банальному подслушиванию, а юмор становится плоским.

Читатели возмущаются логическими ляпами и невнимательностью редакторов: начинает фразу женщина — и через запятую это уже мужчина. Есть даже мнение, что примерно после 40-й книги серии стиль становится совершенно другим и создаётся впечатление, что Донцову заменяют авторы-призраки.

Однако даже в критических отзывах сквозит признание главного достоинства — лёгкого языка. Для многих книги Донцовой — это идеальное средство для «разгрузки мозга» после тяжёлого дня. Но помимо этого, у творчества писательницы есть и более серьёзные поклонники.

В литературоведческих кругах отмечают, что её героини стали воплощением «новых русских женщин» — самостоятельных, самодостаточных, живущих своим умом. Как пишут исследователи, успех Донцовой у многомиллионной аудитории связан с «метким попаданием в литературные интересы и вкусы миллионов». А авторы научных работ анализируют языковую игру в её детективах, отмечая, как она использует профессиональные жаргоны и речевые ошибки для создания комического эффекта. Её книги разбирают не только домохозяйки, но и филологи.

Чтение и перечитывание

Читать Дарью Донцову не стыдно. Стыдно смотреть на неё свысока, не понимая, что это не просто «одноразовое чтиво», а культурный феномен, отражение своего времени. Да, у неё есть слабые книги, есть явные сюжетные штампы, а некоторые откровения могут вызвать испанский стыд. Но также в них есть лёгкий слог, яркие персонажи, простота и та самая «терапия сказкой», в которой мы все нуждаемся время от времени.

И стоит помнить, что у этого успеха есть и своя человеческая, очень трогательная подоплёка. Дарья Донцова начала писать в больнице, когда боролась с онкологией. Писательство стало для неё способом не просто занять время, а способом победить страх смерти, способом утвердить жизнь вопреки всему. В этом смысле её бодрый, жизнеутверждающий тон — не просто литературный приём, а личный, выстраданный выбор.

Взрослый взгляд позволяет увидеть структуру, замечать литературные параллели, может быть, даже сравнить героев Подушкина и Нору с классической парой Ниро Вульфа и Арчи Гудвина. Я не читаю Донцову сейчас, но я благодарна ей за тот детский опыт, когда книги открывали дверь в мир не только преступлений, но и культуры, истории и человеческих взаимоотношений. И если я возьму в руки её роман сегодня, я сделаю это не для того, чтобы быстро убить время, а чтобы посмотреть, как сделан этот невероятный литературный «конвейер», подаривший радость миллионам. И не стану стыдливо отводить глаза, если окажусь пойманной с ярким томиком в руках, а продолжу перелистывать страницы с самым научным видом.