Театральный шаман: памяти Дмитрия Поднозова

Дмитрий Поднозов, основатель петербургского театра «Особняк», ушел из жизни 20 июля. Для тех, кто видел его на сцене, слова «не стало» кажутся неуместными: всю свою театральную карьеру актер занимался настоящим шаманством, путешествуя по ту сторону реальности вместе со зрителями.

Поднозов родился в Ленинграде в 1961 году. После окончания института в 1984 году он работал в театрах Советска и Пскова, но затем предпочел труд дворника, чтобы сохранить свободу для творчества. В конце 80-х, когда в стране отменили закон о тунеядстве и появился хозрасчет, у него появилась возможность создать собственный театр.

Однажды перед праздником Поднозова, как отличного дворника, пригласили в «красный уголок» — помещение, где собиралось домоуправление, и вручили букет с грамотой. Этим «красным уголком» оказался флигель с высокими окнами во дворе на Петроградской стороне. Ветераны, проводившие там собрания, полюбили дворника Митю и разрешили ему репетировать, а позже и вовсе отдали помещение под театр.

Официально «Особняк» был основан в 1989 году тремя актерами: Дмитрием Поднозовым, Игорем Лариным и Тамарой Крехно. Однако именно Поднозов определял стратегию, приглашал режиссеров и резидентов. Он оказался щедрым человеком, не мыслившим свой путь без единомышленников.

«Мы не были за рубежом, и вообще не понимали, как может жить маленький театр», — вспоминал Поднозов в документальном фильме «Петербургские театры». На рубеже веков он созвал в своей ротонде учредительный съезд Союза правых театров. Во дворе «Особняка» собрались неформалы со всей России, 24 часа играя спектакли по текстам абсурдистов. Скульптор Михаил Курнаков в чаше фонтана создал памятник союзу, а в 23:00 белой ночью (ровно 26 лет назад) фонтан забил. На вопрос о дальнейшей судьбе Поднозов ответил: «А дальше из сводной афиши театров города исчезнет театр „Особняк“, а на его месте появится Союз правых театров. Наша питерская площадка — это при верной организации и есть прямая дорога к зрителю, на которую так трудно выбраться провинциалам».

Название нового объединения перекликалось с политическим «Союзом правых сил», но Поднозов не стремился на трибуну. Идея привлечь внимание к независимым театрам сработала, однако время политической свободы закончилось, и оба союза распались. После этого «Особняк» существовал на деньги, которые Поднозов зарабатывал съемками в сериалах.

В спектаклях политика не допускалась: для Поднозова театр был коридором в другое измерение. Он подружился с московским Театром.doc и первым в Петербурге поставил современную драму, выбрав тексты Михаила Угарова. Те пьесы фиксировали экзистенциальную тревогу, уводя от иллюзорной логики.

Поднозов не имел режиссерских амбиций, но выбирал постановщиков, работающих с абсурдом и метафизикой: Владимир Михельсон, Юлия Панина, Алексей Слюсарчук (ставил Павича, Ницше, Джойса, Лао Цзы), Алексей Янковский (Кастанеду), Яна Тумина (сказки для взрослых). Постоянная актерская команда обеспечивала стабильное присутствие «бесконечности» на сцене.

«Особняк» занял нишу эзотерического театра без ложной многозначительности. Поднозов делился собственными открытиями, идя по пути, предначертанному «Самым Главным Боссом». Его коньком была гуманистичная ирония, позволявшая зрителю исцелиться от серьезности и поработать со страхами.

Начиная спектакль «Активная сторона бесконечности», Поднозов говорил: «Сейчас сюда придет человек, он маг». Через пять минут появлялся Александр Лыков, но разочарования не было: то, что они творили на сцене, не имело аналогов. Двухчасовое действо оборачивалось захватывающим приключением, где эзотерические тексты Клима, помноженные на Кастанеду, работали как психотерапия.

В 2002 году в «Лексиконе» по «Хазарскому словарю» Павича Поднозов объявлял: «Мы рады вам сообщить, что сегодня в зале находится выдающийся сербский писатель Милорад Павич... По одной версии, а по другой — он театр терпеть не может». Ощущение присутствия Павича не исчезало, потому что актер так подлинно рассказывал историю хазарского народа, жаря перед зрителями рыбу по хазарскому рецепту.

Поднозов обладал квантовым мышлением: в его театре Павич мог одновременно быть в России и Сербии, как кот Шредингера. Одна мистическая история подтвердила это. Спектакль «Лексикон» номинировали на «Золотую маску», и для поездки в Москву потребовалось пропитать сцену противопожарным раствором. Когда покрытие сохло, во дворе начался пожар: на четвертом этаже горела квартира, на подоконнике стояла 16-летняя девушка. Поднозов с командой успели подхватить покрытие и поймать ее. Так за два часа до этого он объявил о спектакле «Кроткая» по Достоевскому, где 16-летняя героиня совершает роковой шаг. Девушка осталась жива.

«Кроткая» в постановке Юлии Паниной стала мощным экспериментом. Поднозов объяснял: «Достоевский — он же тяжеловес, хоть и сыплет словечками, у него в „Кроткой“ вот это страдальческое наматывание кишок, которое я не люблю в православии». Он сплавил Достоевского с фильмом Дэвида Линча «Шоссе в никуда». В рецензии отмечалось: «Петербургский авангардный спектакль № 1. Гибрид повести Достоевского и фильма Дэвида Линча „Шоссе в никуда“. Актер Дмитрий Поднозов на сцене меняет цвет глаз, резонирует в образе живого трупа и ест овсянку так, что хочется закричать от ужаса, а на экране истекает кровью и тает в зеркале».

Всё, что делал Поднозов, было про свободу. Он остался последним рыцарем свободы 90-х, не принимая компромиссов. В спектаклях он всегда выговаривал себе пространство для импровизации, не разрушая структуру.

В спектакле «Король умирает» по Ионеско (постановка Алексея Слюсарчука) Поднозов посреди действия объявлял антракт, снимал мантию и в черной футболке говорил со зрителями о страхе смерти. Он цитировал Юнга: «Я не верю, я знаю» и добавлял: «У меня был опыт, пережив который, уже невозможно называть свои переживания этого рода верованием». Затем просил зрителей, имевших такой опыт, поднять руки — поднималось не менее 10 из 70. Рассказывал про шаманские инициации, после которых исчезает страх смерти. В финале цитировал физика, который на вопрос о Боге ответил, что на субатомном уровне всё — пустота, и погиб, слишком увлекшись этим восприятием.

Была ли история с физиком правдой или мистификацией — неважно. Важно, что в этом антракте сплавлялось несоединимое. Поднозов существовал в формате стендапа, говоря о вещах, не предназначенных для этого жанра, и достигал легкости, позволяющей верить: фраза «девять дней назад умер Дмитрий Поднозов» — лишь одна версия, есть и другая. Последние два десятилетия он строил театр вместе с женой Алисой Олейник, актрисой и директором «Особняка». Она часто выходила на сцену, в том числе в «Король умирает». Театр, потеряв отца, не осиротел окончательно — он продолжится, и Митя это знал.