Новый «Борис Годунов» в Мариинском: эпоха льда
Спустя неделю после премьеры «Идоменея» Моцарта Мариинский театр выпустил вторую оперную постановку сезона — «Бориса Годунова» в первоначальной редакции 1869 года. Дирижировал Валерий Гергиев, а одну из лучших партий Бориса нашего времени спел Ильдар Абдразаков. Театр сделал на этот спектакль большую ставку, вложив в него значительные средства.
Сакральные истоки власти в опере
Над постановкой работали болгарские режиссёр Орлин Анастасов и художник Денис Иванов, уже знакомые петербургской публике по «Эрнани» Верди. Однако «Борис Годунов» — это главная русская опера, поднимающая вопросы природы власти, мистической связи царя с народом и ответственности правителя перед высшим судом. В русской ментальности монарх — помазанник божий, посредник между народом и богом. Народ же показан как стихийная, мятущаяся сила, чьё архаическое сознание требует от царя безупречной праведности. Если на совести правителя есть вина, это ведёт к катастрофе, что выражено в словах летописца Пимена: «Прогневали мы Бога, согрешили, владыкою себе цареубийцу нарекли!»
История постановок «Бориса Годунова» в Мариинском
Начиная с конца 1980-х годов все постановки «Бориса Годунова» на сцене Мариинского театра так или иначе исследуют тему вины царя. Спектакль Бориса Покровского 1986 года, основанный на компилятивной редакции Дэвида Ллойд-Джонса, и постановка Андрея Тарковского 1990 года были посвящены именно этому. В последние годы театры всё чаще обращаются к более компактной первой авторской редакции 1869 года, без Польского акта и сцены под Кромами. В Мариинском театре эту версию ранее ставили Александр Адабашьян в 1997 году, Виктор Крамер и Георгий Цыпин в 2002 году, а также Грэм Вик в 2012 году.
Оперный театр: не музей, а живое искусство
Постановка Грэма Вика, перенёсшая действие в современность с ОМОНом и заседаниями Госдумы, вызвала недовольство публики, требовавшей исторической достоверности. Однако требование «реалистичности» в опере абсурдно, поскольку это искусство условное. Театр существует для ответа на вызовы времени, и каждая новая интерпретация шедевра требует свежего осмысления. Попытки воссоздать «как было» обречены на провал.
Визуальный образ нового спектакля
Постановщики сосредоточились на идее «малого ледникового периода» — эпохи холодов и неурожаев. Главной визуальной темой стал снег: вьюга и метель создают клаустрофобичную атмосферу. Народ в серых одеждах собран у стен Новодевичьего монастыря, приставы одеты в сутаны с элементами доспехов. Костюмы демонстрируют стилистическую разноголосицу, а массовка движется неуклюже и неритмично. Выход приставов и движение хора лишены эстетизированной пластики, калики перехожие изображены как миниатюрные фигуры в лохмотьях.
Исполнительское мастерство
Ильдар Абдразаков в сцене коронации выглядел внушительно, но несколько отстранённо. Массивные сценические конструкции и роскошные византийские костюмы бояр контрастировали с серой массовкой. Сцена Пимена и Григория Отрепьева, заглублённая в нишу, потеряла в динамизме. Эпизод в корчме был решён в комическом ключе: Шинкарка выезжала на печи, а Варлаам предстал карикатурным толстяком. В центральной сцене в тереме Абдразаков временами расходился с оркестром под управлением Гергиева. Оркестр в целом звучал скованно, лишь в сцене у собора Василия Блаженного, когда хор требовал хлеба, музыка обрела интенсивность. Финал смерти Бориса Абдразаков провёл убедительно, хотя, возможно, не хватило глубины личного переживания.
