«Испания в огне»: выставка к 90-летию войны

В конце ноября 1936 года в Музее истории религии, который тогда находился в здании Казанского собора, начала работу выставка «Революционная Испания в борьбе с фашизмом». СССР поддерживал испанских республиканцев в противостоянии с силами Франсиско Франко, и культурное сотрудничество развивалось на идеологической основе. Музей, входивший в структуру Академии наук, выполнял важную задачу, которая остаётся актуальной и сегодня.

Та выставка действовала до падения Испанской республики в 1939 году и пользовалась большой популярностью: в декабре 1936 года её посещали до трёх тысяч человек ежедневно. В городе работали курсы испанского языка, а сама Испания вызывала романтический интерес. Однако содержание экспозиции было строго идеологизированным. На ней демонстрировались рыцарский доспех XVI века, отретушированная фотография тициановского портрета Карла V и репродукции картин Франсиско Гойи, что включало испанских деятелей культуры в республиканский нарратив. Также были представлены плакаты, брошюры, журналы из Испании и работы советских художников.

Музей в 1936 году обратился в испанское Министерство пропаганды в Валенсии с просьбой прислать экспонаты, и в декабре того же года и весной 1937-го получил несколько посылок. Многие учреждения в то время делали проекты, посвящённые Испании, и Музей истории религии стал центром распределения предметов. Для сотрудников «Революционная Испания» была масштабным событием.

Куратор нынешней выставки Наталья Суслова, старший научный сотрудник музея, отметила, что не ставила задачу воссоздать проект 1936–1939 годов, хотя у них общая хронологическая структура. Это дань памяти коллегам, работавшим тогда, и повод осмыслить опыт Гражданской войны и отношение к подобным трагедиям.

«Мы так же, как и тогда, построили выставку хронологически, и начинаем с XVI–XVII веков, — объясняет Наталья Суслова. — Структура соответствует соцреалистическому роману, в котором есть главный герой — Испанская Республика, он защищает мать — дореволюционную Испанию — и борется против врага. Наш музей был антирелигиозным, и в 1936–37 годах врагом выступала церковь и особенно инквизиция. В рамках этого нарратива ей наследовали итальянские и немецкие фашисты. Также был отец, в образе которого тогда был, само собой, Сталин».

Среди экспонатов, не все зрелищные, но информативные: отретушированное фото картины Тициана «Карл V в битве при Мюльберге» (1548). Ретушь выполнила художница Софья Фридланд (1904–1974), а на самой выставке 90 лет назад изображение императора сопровождалось цитатами Карла Маркса. Рядом — витрина, посвящённая Михаилу Шахновичу (1911–1992), куратору исторической выставки. В центре — его книга «Гойа против папства и инквизиции» и офорты испанского мастера.

Наталья Суслова рассказала: «Когда Шахнович создавал выставку, он был молодым человеком, который очень любил Гойю и хотел, чтобы его работы были на выставке. Но в музее не было вещей Гойи, поэтому тогда пришлось ограничиться репродукциями. После войны Шахнович всё-таки смог получить для музея оригинальные офорты Гойи из серии „Капричос”, и теперь они есть в нашем фонде, соответственно, мы их показываем. Также Шахнович написал монографию, которую вы тоже видите в витрине. После войны Михаил Шахнович стал заместителем директора музея по научной работе, и нам важно рассказать о нём на выставке».

На выставке представлен гипсовый рельеф Марка Антокольского «Нападение инквизиции на евреев во время тайного празднования ими Пасхи». Речь о марранах — крещёных евреях, совершавших иудейский обряд. Также есть изображение изгнания морисков при Филиппе III — композицию на эту тему писал молодой Диего Веласкес для Филиппа IV.

Среди работ «для души» на исторической выставке были зарисовки Анны Остроумовой-Лебедевой (1871–1955), путешествовавшей по Испании в 1914 году с Лидией Верховской (1882–1919): пейзажи Сеговии, Толедо и Бургоса. Остроумова-Лебедева сама предоставила рисунки для выставки, работы Верховской также нашли. После возвращения рисунков художнице они по её завещанию оказались в Русском музее, а другие экземпляры — в музеях Екатеринбурга и Вологды.

На нынешней экспозиции есть пример взаимодействия музея в 1930-е с людьми из «бывших». Несколько портретов испанских политических деятелей для выставки по заказу музея написала Елена Клокачёва (1871 – не ранее 1943) — художница дворянского происхождения, автор портрета Григория Распутина 1914 года, который хранится в Эрмитаже. Куратор Наталья Суслова отмечает, что музей, вероятно, использовал возможность дать ей работу. Портреты мастерские и проницательные.

Среди добровольцев, отправившихся в Испанию, была Фанни Красновец (1913–1941) — профессиональная переводчица, которую директор ГМИРа Екатерина Терюкова назвала «восторженная девушка». На фотопортрете — лицо без морщин, но без улыбки, с яркими дугами бровей. Красновец служила в Барселоне при советских военных советниках, после поражения республики вернулась в Ленинград, в 1939 году стала младшим научным сотрудником Музея истории религии и принесла в музей портрет Сталина, созданный барселонскими текстильщиками на шёлке в 1937 году. Осенью 1941 года она погибла от прямого попадания снаряда или на улице по дороге с работы.

На открытии выставки выступил отец Хосе Мария Вегас Мольа, монах Конгрегации миссионеров-сыновей Непорочного Сердца Блаженной Девы Марии, доктор богословия, кандидат философских наук, преподаватель Богословского института им. св. Иоанна Златоуста. Он напомнил, что раны гражданских войн заживают долго.

«Гражданская война стала, наверное, самой большой трагедией за три столетия истории Испании, — сказал он. — Её последствия ощущались на протяжении всего XX века и ощущаются до сих пор. Но эта трагедия имеет исторические корни, она не была чем-то неожиданным, сюрпризом и просто результатом злобы небольшой группы офицеров на безупречную демократическую республику. Когда война началась, Испанская Республика уже была во многом похожа на несостоявшееся государство».

Отец Хосе двадцать лет жил при Франко и уверен, что утверждение одной «правильной» версии событий ни к чему хорошему не приводит. «С приходом демократии общее мнение было таково, что конфликт необходимо преодолеть, что все испанцы должны примириться, чтобы подобные болезненные события больше никогда не повторились, — продолжил философ. — В этом был дух переходного времени, и в тот трудный период все прилагали усилия к примирению. Мне было около двадцати лет, я сам лично очень ярко пережил те ощущения. Сейчас, к сожалению, в Испании уже много лет происходит радикализация, которая вновь открывает раны Гражданской войны. Предпринимаются попытки законодательно закрепить одну „правильную“ версию истории, навязать её. Я не знаю, как к этому относятся историки, но для меня навязывание одной версии истории — это тоталитаризм».

«Я внук человека, которого во время Гражданской войны арестовали в Мадриде и убили просто потому, что он был католиком, и я считаю, что мы должны осудить все преступления и примириться с теми, чьи предки стали жертвами франкистов, — заключил он. — Мы можем иметь разные мнения, но мы сограждане и должны быть способны уважать друг друга, имея разногласия».

Испанская Гражданская война затронула и Ленинград: к началу блокады в городе жили испанские беженцы, а по другую сторону фронта сражалась Голубая дивизия, состоявшая из испанских добровольцев. Испания как государство не участвовала во Второй мировой войне. Нерешённые противоречия Гражданской войны ощущаются и в современной испанской культуре.

Выставка «Испания в огне. К 90-летию начала Гражданской войны в Испании» открыта до 6 октября.