Почему высокие цены на нефть не спасут бюджет России

В первом квартале 2026 года дефицит федерального бюджета достиг 4,6 триллиона рублей, хотя на весь год было запланировано 3,8 триллиона. Главная причина — резкое падение экспортных доходов, заложенных в расчеты. За три месяца казна недополучила 1,15 триллиона рублей нефтегазовых поступлений — это на 45% меньше, чем годом ранее. Дополнительные 455 миллиардов рублей от повышения НДС не изменили ситуацию, так как эти средства уже учитывались в плане.

При формировании бюджета на 2026 год чиновники заложили консервативную цену Urals — 59 долларов за баррель, тогда как в 2025 году она составляла 69,7 доллара. Ранее такой подход позволял компенсировать дефицит, когда фактические доходы превышали расчетные. Однако в нынешнем году реальные цены на российскую нефть обрушились до 40 долларов, а объем экспорта существенно сократился. Для покрытия дефицита планировались заимствования у госбанков и новый налог на сверхприбыль.

В марте ситуация осложнилась ударами по экспортным портам и блокировкой поставок в Словакию и Венгрию. Однако к середине апреля экспорт на Северо-Западе восстановился до обычного уровня. Дональд Трамп временно снял санкции с российской нефти, а Украина разрешила транзит в Венгрию и Словакию. Цены на нефть резко выросли и держатся выше 100 долларов даже после перемирия в Иране. Выручка российских компаний от нефти и нефтепродуктов в марте превысила 19 миллиардов долларов, что значительно больше прошлогодних 15 миллиардов.

Однако финансовая арифметика не подтверждает оптимизма. По оценкам экспертов, даже при сохранении высоких цен до конца года и цене Urals выше 75 долларов бюджет получит дополнительно до 3 триллионов рублей. Это сократит дефицит до 1,6 триллиона, но не ликвидирует его полностью. Бездефицитный бюджет возможен не ранее 2027 года при условии сохранения цен на нефть на высоком уровне.

Реалистичным сценарием считается завершение иранского конфликта к лету или началу осени. Тогда цены на нефть начнут снижаться, если только этому не помешают ураганы в США. В таком случае дополнительные доходы от нефти и газа составят 1,5–2 триллиона рублей. Этого хватит, чтобы дефицит оказался немного ниже планового показателя, но расходы могут вырасти и нивелировать эффект.

Правительство уже обсуждает новые меры, включая единовременный налог на сверхприбыль (windfall tax). Однако такие поступления составят лишь около 300 миллиардов рублей — значительно меньше, чем от роста нефтяного экспорта. Повышение НДС, введенное с 1 января, пока не повлияло на сокращение дефицита. Эксперты напоминают: для стабильной работы экономики достаточно 80–90 долларов за баррель, а 120 долларов не являются устойчивым уровнем.

Рост нефтяных доходов не означает автоматического покрытия всех расходов. Бюджет продолжает финансироваться за счет налогов и заимствований, а излишки при превышении цены отсечения (59 долларов) направляются в Фонд национального благосостояния. Средняя цена Urals в апреле оценивается в 93–100 долларов, разница с базовой ценой составляет 34–41 доллар. При годовом экспорте 6–7 миллионов баррелей в сутки дополнительные доходы могли бы составить 1,5–2 триллиона рублей. Однако фактическая картина сложнее:

Даже при самом оптимистичном сценарии — сохранении апрельских цен на весь 2026 год — дополнительные нефтегазовые доходы не превысят 1,5–2 триллиона рублей. Этого хватит на покрытие примерно половины дефицита первого квартала, но не больше. Если цены начнут снижаться во втором полугодии (например, при перемирии на Ближнем Востоке), бюджет снова окажется под давлением.

Рост ненефтегазовых доходов объясняется не расширением бизнеса, а повышением налоговой нагрузки на компании и граждан. По оценкам Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), реальная экономика балансирует на грани стагнации. Нефтяная премия дает лишь временную отсрочку, но не решает структурную проблему: бюджет сверстан под высокие расходы, а доходная база остается узкой и зависимой от сырьевых цен.