Забой скота: три года тишины и неделя скандала

Массовое уничтожение крупного и мелкого рогатого скота под предлогом борьбы с заразным узелковым дерматитом (ЗУД) фиксировалось в различных регионах России с 2023 года. Десятки тысяч коров и других животных были забиты, целые сёла оставались без поголовья, однако эти события практически не освещались федеральными СМИ. Даже сообщения о сожжении 2000 коров в Приозерском районе Ленинградской области в соцсетях не вызвали широкого общественного резонанса.

К концу 2025 и началу 2026 годов география массового забоя расширилась, а список диагнозов пополнился пастереллёзом и бешенством. Именно активность жителей Новосибирской области, транслировавших процесс изъятия и уничтожения животных в прямом эфире, превратила локальную проблему в общероссийский политический сюжет.

События в Новосибирской области

17 марта 2026 года по поручению вице-премьера Дмитрия Патрушева в регион направилась рабочая группа во главе с руководителем Россельхознадзора Сергеем Данквертом. В её состав также вошли представители Минсельхоза России. Как сообщалось на сайте правительства, целью выезда был анализ мер по обеспечению ветеринарного благополучия скота.

18 марта замминистра сельского хозяйства Роман Некрасов заявил, что на компенсации владельцам скота предусмотрено около 200 миллионов рублей. По данным областных властей, выплаты уже получили более 20 собственников, а по ещё свыше 50 заявлениям средства должны были начать перечислять с 19 марта.

19 марта начальник Новосибирского областного центра ветеринарно-санитарного обеспечения Юрий Шмидт объяснил распространение заболевания мутацией бактерии, из-за которой вакцинация потеряла эффективность.

Народный протест и альтернативные версии

Жители деревень стали активно защищать своё имущество, выходя на блокпосты, перекрывая дороги и обращаясь в правоохранительные органы и СМИ. Их трагедия благодаря прямой трансляции стала достоянием всей страны.

Параллельно схожие драматичные события разворачивались ещё в восьми регионах, включая Алтайский край, Омскую, Томскую и Кемеровскую области. На этом фоне среди фермеров и экспертов зародилась версия, что под маской узелкового дерматита и пастереллёза власти могут скрывать вспышки более опасного ящура. Эту гипотезу подкрепляли тем, что нет данных о передаче болезни человеку, а также тем, что пастереллёзом болеют и птицы, но их не истребляют.

Эксперты отмечают, что официально названные заболевания не являются настолько опасными, чтобы оправдывать тотальный забой. Александр Фомин, директор Национальной ветеринарной палаты, заявил: «Оба этих заболевания хорошо диагностируются и лечатся. Забою подлежат крайне тяжелые животные. Но это нечасто».

Хронология эпизоотии

Первая волна (2023–2024): узелковый дерматит

Массовое уничтожение скота началось в 2023 году с распространением заразного узелкового дерматита. Ситуация повторялась в разных регионах, несмотря на то, что ветеринарные правила предписывали лишь карантин и дезинфекцию, а не забой. Александр Фомин пояснил, что для ЗУД существует вакцинная профилактика, а само заболевание успешно лечится с помощью антибиотиков и дезинфицирующих средств.

В тот период недовольство фермеров оставалось внутри регионов, не привлекая внимания федеральной повестки. Среди регионов, где фиксировался ЗУД и проводился забой, были:

• Ленинградская область
• Астраханская область
• Удмуртия
• Тыва
• Бурятия
• Алтайский край
• Красноярский край
• Иркутская область
• Кемеровская область (Кузбасс)
• Хакасия
• Амурская область

Вторая волна (2025–2026): пастереллёз и бешенство

В конце 2025 года начали фиксироваться вспышки пастереллёза крупного рогатого скота. Это бактериальное заболевание также хорошо диагностируется и лечится, однако власти вновь прибегли к массовому забою. По оценкам экспертов, к февралю-марту 2026 года потери скота достигли 100 тысяч голов, а прямой имущественный ущерб составил 1,59 млрд рублей.

К истории быстро подключились крупные медиа и общественные деятели, формируя сюжет о возможном изъятии животных у мелких хозяйств в интересах крупного агробизнеса.

Регионами, затронутыми пастереллёзом, стали:

• Забайкальский край: режим ЧС введён в ноябре 2025 года в нескольких районах.
• Республика Алтай: к середине января 2026 года было 40 очагов, уничтожено более 1,6 тысячи животных.
• Томская область: заболевание обнаружено на ферме с почти 1000 коров.
• Омская область: в одном из хозяйств уничтожили 2100 голов скота.
• Новосибирская область: 16 февраля введён режим ЧС из-за пастереллёза и бешенства.
• Свердловская область: пастереллёз выявлен у одной коровы, введён карантин.
• Бурятия: в шести районах действует режим повышенной готовности.

Экспертные оценки и нарушения

Ветеринарный эпидемиолог Светлана Щепёткина ещё с 2024 года указывала, что ни ЗУД, ни пастереллёз не относятся к особо опасным болезням, требующим изъятия и убоя. По её словам, сжигание животных предписано нормативными документами только при ящуре — крайне заразном заболевании.

Щепёткина подчеркнула, что процедура изъятия нарушает законодательство: пробы крови часто не отбираются, животных забирают силовыми методами, а компенсации выплачивают постфактум. «Зачем убивать и тратить средства регионального бюджета, если животное можно лечить?» — задаётся вопросом эксперт.

Ветеринарный врач Яна Олейник обращает внимание на нелогичность действий властей: пастереллёзом болеют и птицы, и люди, однако никаких мер по охране здоровья населения не принимается. Она связывает всплеск внимания к Новосибирской области с крайне низким качеством коммуникации местной ветеринарной службы с населением.

Практика сбора туш в одном месте для последующего сжигания, которая отмечалась ещё во время эпидемии ЗУД, способствует, по мнению экспертов, дальнейшему распространению инфекции и создаёт дополнительные риски.

Международный контекст и системные проблемы

29 мая 2025 года Всемирная организация по охране здоровья животных (ВОЗЖ) присвоила зоне «Западная Сибирь — Урал» статус свободной от ящура территории с вакцинацией. Это означало признание всей территории РФ благополучной по данному заболеванию.

Однако Казахстан ввёл запрет на ввоз животных из России именно из-за пастереллёза, что указывает на серьёзность эпизоотической ситуации для экспортного потенциала.

Светлана Щепёткина видит корень проблемы в отсутствии единой федеральной структуры государственной ветеринарной службы и вертикали управления. Решением могла бы стать разработка федеральных программ по контролю заразных болезней с привлечением профильных экспертов. Но первоочерёдная задача — остановить незаконное уничтожение животных.

Яна Олейник резюмирует: «Все проблемы из-за отсутствия коммуникации. Самое страшное — бегающие от народа чиновники». Ситуация с забоем скота вышла далеко за рамки ветеринарии, превратившись в тест на прозрачность власти и защиту прав граждан.