На Юрфоруме в Петербурге спорили о флагах и спасали флот

В зале деловой программы Юридического форума, где обычно говорят об инвестициях и цифровизации, развернулись жаркие дебаты. Участники обсуждали свободу судоходства для России, захваты судов Западом и проблемы с удобными флагами, которые перестают работать.

Модератором встречи выступила Карин Кнайсль, бывший министр иностранных дел Австрии, а ныне руководитель центра «G.O.R.K.I.» — Геополитической обсерватории по ключевым проблемам России. Она начала сессию с показа двухминутного видео, предоставленного, по её словам, Военно-морскими силами Франции. На кадрах запечатлён перехват нефтяного танкера Tagor в международных водах Атлантического океана, в 740 км к западу от Британии. Судно задержали 1 июня. Звуковая дорожка сообщала, что танкер шёл из России под «фальшивым камерунским флагом» в одну из центральноафриканских стран. Прокуроры утверждали, что капитан якобы отказался выполнять распоряжения, поэтому взятие судна под контроль «было необходимо». Задержание проводилось при содействии Великобритании.

Кнайсль назвала показанное «актом пиратства» и попросила прокомментировать кадры управляющего директора Louve Solitaire BV Барта Соэнса. Эксперт охарактеризовал захват танкера как «государственное пиратство» и «покушение на свободу судоходства» в открытом море, подчеркнув, что это абсолютно незаконно с точки зрения международного морского права. Он совершил краткий экскурс в историю морского пиратства с отсылками к XVII веку, отметив, что ситуация изменилась лишь тогда, когда испанцы начали отвечать на захваты и атаковать британские и датские корабли.

Говоря о владельцах судов, которые якобы пытаются обойти санкции, Соэнс с западной снисходительностью заметил: «Теневой флот, его можно назвать альтернативным флотом… владельцы, например, находятся под санкциями и пытаются обойти эти санкции». Однако тут же признал, что «для владельцев теневого флота очень сложно найти команду», и посоветовал нанимать международные экипажи, как во Франции.

Наиболее ироничный момент наступил, когда Соэнс стал рассуждать о том, как России привлекать судовладельцев в свой реестр. С галльской беспечностью он бросил: говоря о регистрации судов под российским флагом, он отметил, что сделать это легко: «Я думаю, что необходимо посмотреть на регистрацию судов. Можно ли здесь сделать какое-то коммерческое предложение… Это достаточно простые меры». А по поводу страхования заявил, что «это на самом деле не проблема, потому что есть и другие возможности страхования. И здесь решение может быть достаточно простым — надо предлагать перестраховку для этого альтернативного флота».

Неловкость момента, вероятно, не укрылась от Карин Кнайсль. Поблагодарив Соэнса, она заметила: «Я надеюсь, что все поняли основную идею. Просто иногда юристы говорят сложным языком, который обычным людям, обывателям не понять».

Следом слово взял Виталий Клюев, глава профильного департамента Минтранса. Он начал речь с шпильки: «Госпожа Кнайсль, я буду говорить по-русски. Основная аудитория русскоязычная здесь. Ну и, может быть, я лучше выражу свои мысли». Клюев зачитал приветствие от министра Никитина, привёл цифры: 82% всех экспортных грузов из России, не считая трубопроводного транспорта, перевозятся морским транспортом. Затем он нанёс ответный удар: «Я воспринял бы совет моего коллеги о том, что надо взять и под российский реестр суда затянуть, за маленьким исключением. Он так сказал: „Это легко сделать“. Уверяю вас, это сделать нелегко. Нелегко. Российская правовая система. Она очень сложная…» Далее Клюев долго перечислял бюрократические тонкости: миграционное законодательство, лицензии на опасные грузы, санитарные свидетельства и налоговую отчётность по РСБУ. Посыл был очевиден: чтобы сменить флаг на судне, нужно собрать столько бумажек, согласований и подписей, что ни один иностранный судовладелец добровольно не полезет в этот «кипящий котёл». При этом чиновник признал, что работа над упрощением идёт, но «по миллиметрам», и посетовал, что Конвенция ООН по морскому праву 1982 года в части института флага «не работает».

Словосочетание «государственное пиратство» звучало едва ли не чаще, чем «судоходство». Клюев рассказал, как Камерун в ноябре прошлого года «одномоментно» исключил из своего флага 72 судна, а затем ещё 26. «Что такое судно без флага? Это означает, что оно вообще без всякой юрисдикции, оно ничье. Мало того что нет юрисдикции на нем, так и право собственности ни за кем не зарегистрировано… Чьи теперь моряки, которые остались на этом судне? Они повисли в статусе древних моряков», — досадовал он.

Затем Клюев привёл ещё два беспрецедентных факта. Первый: система дальней идентификации судов LRIT, задуманная для спасения жизней, теперь передаёт координаты российских судов тем, кто их топит. Второй: частная компания Inmarsat, монополист в системе глобальной связи при бедствии, одним щелчком отключила от спутников 160 российских судов — и моряки в океане просто исчезли из системы спасения. Ни SOS, ни помощи, ни связи. На это Кнайсль ответила: «Я симпатизирую всем этим морякам, которые застряли в Ормузском проливе. Порядка 20 тысяч [человек] месяцами не могут выйти с судна. Мы только можем представить, насколько ужасна ситуация с точки зрения санитарии и продуктовых запасов. И конечно, экипажи маргинализируются. Спасибо за то, что отметили эти очень важные гуманитарные вопросы».

Голос бизнеса прозвучал из уст Полины Сенаторовой, директора департамента комплаенса и морского права FESCO. Она рассказала не о препонах, а скорее о полной изоляции. Судовладельцы, по её словам, не могут заходить в порты недружественных стран, испытывают сложности с покупкой судов и ремонтом — российские верфи не справляются, зарубежные недоступны из-за страховых ограничений. Западное страхование под запретом, российское дорожает и «становится всё с большим количеством оговорок». Удобные флаги вроде панамского или либерийского постепенно становятся недоступными. «Я думаю, что мы все в этом зале знаем проблемы нашей индустрии, их можно долго обсуждать отдельно», — резюмировала она.

Сенаторова заявила, что считает уместным обсуждать «нестандартные меры, которые тем не менее отвечают духу времени». По её словам, инциденты требуют немедленной реакции — решением стала бы защита судов от беспилотников и «вплоть до того, чтобы сопровождать суда силами ЧВК или военно-морских судов». А отказы западных страховщиков под любым предлогом платить за ущерб в российских водах, по её мнению, лечатся так: «Здесь вполне обоснованно было бы обязать их страховать свои судозаходы в России».

Профессор СПбГУ Станислав Ткаченко неожиданно выступил на английском, что контрастировало с русскоязычными коллегами. Он был оптимистичен, призвал не хоронить международное право и не отчаиваться: «Я уверен, что хорошие времена ещё вернутся. Нам нужно сосредоточиться на международном праве». Он предложил смотреть не на БРИКС, а на ШОС, где основные члены — Индия, Китай и Россия, и там можно выработать альтернативные механизмы защиты судов без участия Запада. Впрочем, финал его выступления был мрачнее: «Правила игры изменились. Победители будут диктовать свои условия». Кнайсль поблагодарила его за «общую картину» и особенно отметила идею с ШОС, пообещав передать соображения не только в Минтранс, но и в Министерство иностранных дел.

В этот момент в зал вошёл представитель МИДа Максим Мусихин, но слова ему не дали — выступления ждал арбитр Клаус Облин, старший юрисконсульт юридической фирмы OBLIN из Австрии. А Мусихину от Кнайсль досталась «жёлтая карточка» — он потянулся было за мобильным: «Если у вас важный звонок, вы можете выйти. К сожалению, лучше сейчас не использовать сотовые телефоны. Мы стараемся слушать друг друга и реагировать на слова каждого». Перед выступлением Облина Кнайсль заметила: «Вы сейчас находитесь здесь, на этой планете, которую я иногда называю планета Россия».

Облин развил метафору: «Почему планета Россия сейчас находится в такой ситуации — во вселенной законодательства с западной точки зрения? Россия в этой ситуации сложной находится. Но с восточной точки зрения, возможно, она не находится в такой сложной ситуации изолированности». Он отметил, что, в отличие от коллег, продолжает работать с российскими клиентами, и признал: международный арбитраж, который должен разрешать споры, на деле превратился в бесконечную бюрократию — дела длятся годами, а санкции мешают даже начать разбирательство. «Энергетика перестала быть политической темой, она стала идеологической», — подчеркнул Облин.

Затем выступил Мусихин, выбрав русский язык. Он дал позицию государства по поводу санкций, захватов судов и свободы судоходства. Первым делом он призвал разобраться в терминологии: «То, что происходит сейчас — это не санкции, а односторонние принудительные меры. То, что принимает Евросоюз, они называют международными санкциями, но никакого отношения к международности здесь нет. Эти меры не могут юридически влиять на Конвенцию 1982 года и на свободу судоходства». Европейцы, по словам Мусихина, пытаются «рисовать юридические конструкции», но захваты судов не подпадают даже под их любимую статью 110, условия которой слишком жёсткие, и действия европейцев в неё не вписываются. В подтверждение того, что международные арбитражи всё же работают, Мусихин напомнил о недавней победе России в деле против Украины 22 апреля 2026 года, когда были подтверждены суверенные права на акватории вокруг Крыма и Азовского моря. Закончил он напоминанием об атаке на «Арктик Метагаз» и обвинил Европу в «молчаливом потворствовании терроризму».

Партнёр коллегии адвокатов Дмитрий Андреев привёл конкретные примеры, когда российские компании выигрывали в западных судах:

Андреев предложил не тушеваться, а использовать механизмы международного инвестиционного арбитража, если есть связь инвестора с недружественной страной: «Если мы укажем на связь инвестора с недружественной страной, то это поможет перевести всё в арбитражное разбирательство под законодательство о международных инвестициях. Один раз такое дело уже имело успех — BSI против Мексики, когда Мексика пыталась ответить на действия, связанные с захватом судна. Суд принял решение в пользу инвестора».

Итог сессии подвёл Виктор Титов. Он разделил всё сказанное на три блока: страховка и смена флага, физическая защита судов (вплоть до военных конвоев) и использование платформ вроде ШОС. «Центр „G.O.R.K.I.“ готов передать министерству целый пакет правовых мер», — резюмировал он. А сама Кнайсль под занавес призналась: «Юридический форум — это мой любимый форум. Я все форумы люблю, но юридические особенно».